Ее улыбка становится шире, и я чувствую, как ее сердцебиение учащается у моей груди — ритм, который стал таким же знакомым, как мой собственный.

Когда Даника берет меня за руку, и мы покидаем этот дерьмовый клуб, прохладный ночной воздух ударяет по нам, как благословение. Мой разум уже строит планы наших следующих шагов...

Потому что я устал ждать, устал отказывать Данике в новой главе, которую мы оба так сильно хотим, так сильно нуждаемся. Устал позволять этим русским ублюдкам диктовать нашу жизнь.

На этот раз никто нас не остановит.

Никто.

Глава девятнадцатая

Роскошь

(Даника)

Сегодня тот день, когда я становлюсь миссис Фера.

Наконец-то, черт возьми.

Через три месяца после первой свадьбы, которая закончилась резней, я готова попробовать снова. Три месяца восстановления, борьбы, пробивания обратно к этому моменту.

За тонированными окнами Вегас мерцает, как мираж. Осеннее солнце палит безжалостно, создавая ряби тепла, танцующие над асфальтом, пока мы скользим к отелю.

Даже в мае Вегас не верит в приятную погоду. Когда наш частный самолет приземлился около 10 утра, воздух уже лип к моей коже с гнетущей интенсивностью, обещая знойный свадебный день.

Алессио ждал нас на взлетной полосе, его высокая фигура создавала элегантный силуэт на фоне пустыни. В тот момент, когда он увидел меня, его лицо расплылось в той улыбке, от которой у меня до сих пор бабочки в животе. Он с театральным жестом открыл дверь лимузина, затем притянул меня для поцелуя, который пах мятой и обещанием. Мы оба поцеловали Данте на прощание — он со страстью, я с щекочущим предвкушением разлуки перед воссоединением — и оставили его и Эмилио готовиться в другом месте. Я хотела, чтобы выражение его лица было искренним, когда он впервые увидит мое новое платье.

Единственная паршивая часть — мы не смогли взять Бискотти с собой. Но Дарио присматривает за ним, так что я знаю, что он в хороших руках. Я замечала, как эта гора мышц тайком дает маленькому псу лакомства, когда думает, что никто не смотрит, видела, как охранник-статуя ломается, чтобы нежно почесать его голову, отчего хвост Бискотти стучит по мраморному полу. Они отлично проведут время вдвоем — вероятно, больше, чем признаются.

Я не могу поверить, что этот день наконец настал. После всего, через что мы прошли...

Невольно мои мысли обращаются к Толе Волкову, который сейчас наслаждается нашим гостеприимством в подвале дома. Такой скользкий тип; до сих пор у меня мурашки по коже при одной мысли о его маленьком члене. Девушки в клубе поддерживают его легенду — говорят всем, что он ушел в офлайн на некоторое время, что для него, по-видимому, не редкость.

Он сыграл ключевую роль в том, чтобы помочь нам уничтожить остальных Волковых. Все, что мне нужно было сделать, — пригрозить пристрелить его яйца к столу промышленным степлером, и он быстро запел мою мелодию. И я ведь реально была готова пойти на крайние меры, глядя на этого жалкого человека в нашем подвале.

К счастью для нас, у придурка был доступ высокого уровня, который позволил нам разрушить синдикат изнутри гораздо быстрее, чем ожидалось, разрушая их бизнес, их связи, прежде чем они успели опомниться.

Расширенный план по уничтожению Волковых требовал минимума насилия и максимума терпения, не мое представление о веселье.

Мы действовали быстро — сначала бухгалтер, затем Дмитрий. Он говорил не так легко, как его скользкий младший брат, но он точно выложил все свои секреты, когда мы пригрозили его тайному любовнику — высокой элегантной рыжеволосой танцовщице на шесте с огромным членом (если верить слухам).

Кусок за куском мы разбирали их быстро, эффективно, пока не остался только главный придурок, Борис — старший брат, тот, кто командовал.

С ним договариваться было бесполезно — он был слишком черствым и жестоким. Терпение Данте наконец иссякло, и он просто застрелил парня прямо там, в подвале, всадив пулю между глаз, даже не изменив выражения лица.

Я не чувствую ни капли раскаяния. Не после того, что они сделали на нашей первой свадьбе. Не после всего, что они сделали с бесчисленными невинными людьми.

Мы держим двух других братьев в живых, связанных в подвале, но живых. Страховка, называет это Данте. Что-то подсказывает мне, что мы еще не видели последнюю сеть русских, несмотря на все, чего мы достигли.

Но пока мы заслужили этот момент.

Элегантный черный лимузин плавно останавливается, заканчивая мои блуждающие мысли.

На мгновение я замираю в неверии перед открывшимся видом. Мои глаза расширяются, прослеживая контуры возвышающегося перед нами строения, его сверкающий фасад отражает яркий солнечный свет.

— Мы... здесь? — выдыхаю я, мой голос едва слышен. Даже я знаю репутацию этого отеля. Только элита может пройти через эти двери.

Теплый смех Алессио наполняет воздух, когда он открывает дверь, протягивая руку. — Да, cara.

Когда я выхожу, пустынная жара ударяет меня, как физическая стена.