С потолков высотой в три этажа свисают хрустальные люстры, рассыпая блики света по мраморным полам и позолоченным колоннам. Официанты в белых перчатках разносят бокалы с шампанским и канапе, оформленные как произведения искусства. В углу струнный квартет исполняет что-то классическое, но музыку почти заглушает гул разговоров и смеха — звуки элиты, поздравляющих самих себя с тем, что они пережили социальный коллапс, которому сами же и поспособствовали.

Я беру бокал с проходящего мимо подноса и делаю долгий глоток, ощущая как пузырьки шипят на языке. Напиток холодный и терпкий, и хотя это платье стоило недешево, я готова поспорить, что эта бутылка дороже всего моего наряда.

— Не увлекайся, — бормочет Авангард. — Впереди долгая ночь.

— Я умею пить шампанское.

«Ты даже не представляешь, насколько».

— Не сомневаюсь. — Его рука всё еще на моей спине, большой палец скользит по коже туда-сюда, из-за чего мне становится крайне трудно сосредоточиться. Когда в последний раз кто-то касался меня вот так — и это не было «медовой ловушкой»?

И тут же я получаю напоминание, словно пощечину ледяной водой: это ведь и есть «медовая ловушка». Просто другого рода.

— Я просто хочу потом потанцевать, — добавляет Авангард.

Мое сердце замирает вопреки здравому смыслу.

— Значит, я танцую с тобой?

— Со мной, и только со мной.

Уверенность в его голосе должна бы меня раздражать, не говоря уже о его собственнических замашках. Вместо этого по моей спине пробегает дрожь, которую я изо всех сил стараюсь подавить.

Я окидываю взглядом зал, фиксируя лица и расстановку охраны, в то время как всё моё тело буквально гудит от осознания близости мужчины рядом со мной. Президент Елена Васкес принимает гостей у главного входа — это женщина за пятьдесят, элегантная, вся в темно-синем, её улыбка теплая и отработанная до автоматизма, пока она движется вдоль бесконечной очереди. Она была лицом сопротивления в «Мрачное десятилетие», прокурором, возбуждавшим дела против худших преступников. А теперь она пожимает руки тем самым корпоративным спонсорам, что финансировали тот кошмар.

Та же коррупция, только в другой упаковке. Если бы это не было так типично, я была бы разочарована.

Неподалеку находится Конрад Марш, прилизанный хорек в костюме, который слишком громко смеется над чем-то, что сказал седовласый сенатор. Рядом с ним, в инвалидном кресле, которое толкает молчаливая медсестра, сидит Элрон Мастерс.

Основатель «Глобал Динамикс» выглядит так, будто его скоро в гроб положат: девяносто с лишним лет злобы, втиснутые в иссохшее тело, кислородная трубка в носу, покрытые пятнами руки вцепились в подлокотники кресла. Он построил империю на технологиях слежки, роботах с ИИ и военных контрактах. Он спонсировал политиков, которые демонтировали демократию. И вот он здесь — его катают, словно любимого дедушку, а не монстра, коим он является на самом деле.

Шампанское внезапно кажется мне кислым.

— Ты снова делаешь это, — говорит Авангард.

Я вскидываю брови, глядя на него:

— Что «это»? У меня есть какая-то привычка?

— Тот самый взгляд, когда ты смотришь на кого-то так, словно просчитываешь, как именно его уничтожить.

Я заставляю выражение своего лица смягчиться.

— Должно быть, я первая настоящая журналистка, которую ты встретил. Мы на всех так смотрим.

— М-м-м, — его голос звучит неубежденно. — Пойдем. Есть люди, с которыми мне нужно поздороваться, а значит, есть люди, к которым тебе придется проявить притворную симпатию. Ты ведь умеешь это, верно? Притворяться?

Я на мгновение замираю, глядя на него и гадая, что именно он имел в виду под этими словами, но он уже «надевает» на лицо свою привычную улыбку супергероя.

Он ведет меня сквозь толпу, его рука ощущается как постоянное давление на моей спине. Люди оборачиваются, чтобы поглазеть на нас: женщины в дизайнерских платьях, мужчины в смокингах — все они следят за нашим продвижением с едва скрываемым любопытством.

«Кто она такая?»

«Где он её нашёл?»

«Что на ней надето?»

«Это винтаж от Валентино? Нет, постойте, это же масс-маркет».

Я почти физически слышу, как рождаются сплетни и составляются посты для соцсетей. К завтрашнему дню моё лицо будет повсюду. Новая пассия Авангарда. Журналистка, которой каким-то образом удалось подцепить Героя Америки. Путь от молочных коктейлей до президентских приемов.

Моя легенда вот-вот подвергнется куда более пристальному изучению, чем я рассчитывала.

— Расслабься, — шепчет Авангард. — У тебя такой вид, будто ты стоишь перед расстрельной командой.

— Возможно, так и есть.

— Если кто-то в тебя выстрелит, я поймаю пулю, — его большой палец выводит очередной круг на моем позвоночнике. — Это, можно сказать, моя фишка.