Я делаю серию снимков и вдруг замечаю этикетку на дверце шкафа. Маленькую, её легко пропустить. Четыре слова, от которых у меня всё сжимается внутри.

ПРОЕКТ ПРОМЕТЕЙ — ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП

— Байо, — выдыхаю я. — Ты это видишь?

— Вижу, — его голос становится напряженным. — Это та программа, которую расследовал Капур перед своим исчезновением. Можешь достать что-нибудь еще? Документы, файлы, хоть что-то с этим названием?

Я оглядываю рабочие станции. У одного из техников на экране открыта папка — какие-то схемы, но слишком далеко, чтобы разобрать детали. У второго запущено нечто похожее на диагностическое ПО, мимо проносятся строки кода.

Индикатор «сифона» мигает зеленым. Загрузка завершена.

— Взяла всё, что смогла, — говорю я, пряча устройство в карман. — Пора уходить.

— Да. Охранник возвращается. Шестьдесят секунд, может, меньше.

Я направляюсь к двери, но в этот самый момент одна из техников решает встать — она потягивается и поворачивается к кофемашине в углу.

Прямо в мою сторону.

Я замираю.

Она в трех метрах от меня, стоит спиной к серверам и тянется за кружкой. Если она хоть немного повернет голову…

Она этого не делает. Наливает кофе, бормочет что-то коллеге и садится обратно.

Я выскальзываю за дверь в коридор с бешено колотящимся сердцем.

— Это было близко, — говорит Байо.

— А когда было иначе? — бормочу я.

Я уже на полпути к служебной лестнице, когда слышу шаги — тяжелые, целенаправленные, доносящиеся именно оттуда, куда мне нужно уйти. Это охранник, он возвращается быстрее, чем ожидалось, и, судя по звуку, не один.

— Он с компанией, — шепчу я.

— Вижу их на тепловизоре. Трое, направляются к тебе. Есть другой выход?

Я оглядываю коридор. Кладовые все заперты. Ни окон, ни вентиляционных шахт, ни зазоров, в которые можно было бы пролезть.

Шаги всё ближе.

Думай, Мия. Думай.

Слева от меня дверь без маркировки, без кодовой панели. Я пробую дёрнуть ручку. Не заперто. Проскальзываю внутрь и оказываюсь в чем-то вроде подсобки, забитой швабрами, ведрами и промышленными чистящими средствами. Запах хлорки режет ноздри.

Я прижимаюсь к стене за дверью, стараясь выровнять дыхание, и жду.

Шаги затихают. Охранники раздраженно обсуждают ложную тревогу. Они не останавливаются и не проверяют подсобку. Очевидно, они не посчитали, что из-за этой тревоги стоит так уж волноваться. На подобных заданиях всегда надеешься именно на это: что столкнешься с людьми, которые просто хотят отработать смену и поскорее уйти домой, и вовсе не собираются лезть из кожи вон ради службы.

Я отсчитываю тридцать секунд после того, как голоса смолкают, и осторожно приоткрываю дверь.

В коридоре пусто.

— Чисто, — шепчу я.

— Тогда двигайся. Мне не нравится, что в этом здании так много бодрствующих.

Я перепрыгиваю через ступеньки служебной лестницы и снова выбираюсь на первый этаж. До выхода двадцать метров. Свобода в двадцати метрах. Мне просто нужно…

— Стоять на месте.

Блять.

Голос раздается за моей спиной. Я медленно поворачиваюсь с поднятыми руками и оказываюсь лицом к лицу с охранником, которого не учла — совсем молодой, нервный, рука дрожит на кобуре.

— Это зона ограниченного доступа, — говорит он, и его голос слегка срывается. — Как вы сюда попали?

Я могла бы попытаться заговорить ему зубы, выдумать историю о том, как я заблудилась в поисках туалета, или любую другую правдоподобную ложь. Но я выгляжу как человек, у которого не самые добрые намерения, а он уже тянется к рации. Стоит ему передать сигнал, и всё здание будет поднято по тревоге, и тогда я останусь одна против всех.

Поэтому я не разговариваю.

Я действую.

Пользуясь его замешательством, я в три быстрых шага сокращаю дистанцию. Прежде чем он успевает выхватить оружие, я перехватываю его запястье и резко выкручиваю. Он вскрикивает, теряя равновесие, и я использую его же инерцию против него: подставляю бедро, отправляя его в полет на пол. Его голова с глухим стуком ударяется о бетон — звук такой, что я невольно морщусь.

Больно, наверное

Он не поднимается.

— Мия? — голос Байо звучит резко. — Что случилось?

— Небольшая заминка. — Я проверяю пульс охранника — ровный, хотя и немного замедленный. Утром у него будет адски раскалываться голова, но жить будет. — Он пролежит без сознания какое-то время. Мне нужно уходить.

Я проскальзываю через служебный вход и перелезаю через забор прежде, чем кто-либо успевает среагировать. Ночь поглощает меня целиком, и я не перестаю бежать, пока не оказываюсь в трех кварталах оттуда; прижимаюсь к стене, а мое дыхание вырывается рваными, хриплыми вздохами. Я подрастеряла форму, и легкие теперь мстят мне за это.

— Ты в безопасности, — говорит Байо. — Погони нет. Хорошая работа.

— Скажи это моему пульсу.