Я осторожно двинулась через вестибюль, сердце всё ещё бешено колотилось. Свет был тусклым, вытягивая длинные тени по высоким каменным стенам. В богато украшенных бра мерцали факелы, но их сияние почти не рассеивало мрак.

В этой тишине было что-то давящее.

Воздух изменился.

Стал тяжелее. Холоднее. Словно наблюдающим.

Я вошла в круглую комнату, примыкавшую к главному залу, и её каменные стены вздымались высоко вокруг меня. Книги и свитки были сложены неровными стопками. Странные артефакты — кости, хрустальные сферы, предметы, гудящие от невидимой силы, — заполняли высокие узкие полки вдоль стен. В глубине комнаты стояла ржавая дверь с железными прутьями, слегка приоткрытая и открывающая лишь ещё более густую тьму за ней.

По позвоночнику пробежал холодок.

Кожа покрылась мурашками от тревоги, но я не могла отвернуться. Не могла остановиться. Что-то тянуло меня вперёд — какая-то магнетическая сила в воздухе, густо пропитанном тайнами.

Это был не обычный кабинет.

Это было святилище тайн.

Место, созданное не просто для того, чтобы впечатлять, а чтобы скрывать.

У меня перехватило дыхание, когда я прошла дальше в тайную комнату Бальтазара. Тишина здесь казалась почти священной, нарушаемая лишь трепетом свечного пламени. Я двигалась вперёд, минуя стеклянные витрины и скрытые под тканью предметы, каждый из которых казался страннее предыдущего.

Кинжал с чёрным камнем в рукояти.

Музыкальная шкатулка, которая играла сама по себе, без завода.

Маска, вырезанная из обсидиана, которая, казалось, дышала.

У меня было ощущение, будто я переступила порог не только поместья Бальтазара, но и тёмных, извращённых лабиринтов его разума.

И всё же я не могла остановиться.

Кончиками пальцев я скользила по полкам, заставленным древними свитками и причудливыми реликвиями. С каждым шагом казалось, будто я спускаюсь всё глубже — в его тайны, в его безумие, во что-то такое, что уже никогда не смогу забыть. Страх требовал бежать, но любопытство шептало громче.

И тогда, словно призрак, вызванный из тени, появился он.

Бальтазар возник из ниоткуда, с безумным выражением лица и диким, хищным блеском в глазах. Он выглядел словно одержимый.

Я ахнула и отшатнулась.

— Откуда ты взялся? И как мы сюда попали — в твоё поместье?

Он не ответил.

Вместо этого резко бросился ко мне и схватил за руку так сильно, что наверняка останутся синяки.

— Прекрати! — вскрикнула я, впиваясь ногтями в его руку. — Куда ты меня тащишь?

— В постель, — прорычал он.

Эти холодные, жестокие слова уничтожили последние остатки возбуждения, которое я испытывала, наблюдая за его убийством. Исчезло магнетическое притяжение. Исчезла фантазия. Осталась лишь реальность — мужчина, которого, как мне казалось, я могла контролировать.

Он потащил меня вверх по винтовой лестнице, и холодные кованые перила скользили под пальцами, пока я изо всех сил старалась не потерять равновесие. Я споткнулась. Он даже не замедлил шаг.

На верхнем этаже царил удушающий мрак. Лишь из одной комнаты в самом конце коридора пробивался свет — тусклый, золотистый, мерцающий словно пламя свечи. Он пульсировал как сердцебиение, маня меня к тому, что могло быть только его покоями.

Его спальней.

В груди расцвёл ужас. Тысяча мыслей хлынула в голову, и каждая следующая была страшнее предыдущей.

Чего он от меня хочет?

Он причинит мне боль?

Смогу ли я вообще когда-нибудь покинуть это место?

Ноги налились тяжестью. Всё тело кричало, требуя развернуться и бежать, но я знала — пути назад нет. Теперь я слишком глубоко вошла в его мир, а двери за моей спиной уже захлопнулись.

Чем ближе мы подходили к светящейся двери, тем сильнее мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Дыхание стало поверхностным и прерывистым, губы отказывались складываться в слова. Я мечтала найти в себе силы закричать, отбиваться, сделать хоть что-нибудь.

Но страх уже обвил цепями моё горло.

Наконец мы добрались до двери.

Бальтазар распахнул её.

А затем втолкнул меня внутрь.

Спальня моего грозного любовника была настоящим святилищем излишеств — ошеломляющим, опьяняющим воплощением красоты, безумия и контроля.

Стоило мне переступить порог, как зрелища и запахи накрыли меня волной. В воздухе клубился густой аромат духов, смешиваясь с едкой сладостью горящего воска. Запах благовоний въелся в бархатные драпировки и тканые стены. Золото мерцало в каждом уголке — было выгравировано на рамах, инкрустировано в мебель, рассыпано по поверхностям словно подношение.