Кимимела и Чумани устроились рядом со мной и принялись вплетать цветы в мои волосы.

Когда они закончили, Прыгающая Лань сказала:

— Встань и повернись.

Прыгающая Лань и Красная Птица внимательно осмотрели меня, пока я медленно кружилась перед ними.

Когда я снова повернулась к ним лицом, Прыгающая Лань, со слезами на глазах, тихо произнесла:

— Ты очень красива.

— Спасибо, — ответила я, стараясь заглушить чувство вины за то, что её дочь, Смеющаяся Дева, погибла из-за меня.

Затем Прыгающая Лань отвела меня к большой площадке возле типи, где уже собрались женщины племени, одетые в свои лучшие наряды, расшитые бисером. Мне велели сесть в самом центре круга.

От густого аромата готовящейся еды у меня тут же засосало под ложечкой.

Четыре женщины, стоявшие друг напротив друга, отбивали ритм на барабанах. Остальные покачивались в такт, распевая песни. Несколько девушек танцевали вокруг меня. Над моей головой звенели погремушки, а в уши шёпотом лились слова и фразы, которые я не могла разобрать.

Я заворожённо смотрела на красоту их танца. Всё вокруг — звуки, движения, ритм — словно погружало меня в гипноз.

Когда танцовщицы устали, они вернулись в круг. Им тут же подали еду, а их место заняли женщины, стоявшие по краям, — они начали кружиться и подпрыгивать, выстраивая замысловатые узоры танца.

Так продолжалось, пока солнце медленно двигалось по небосводу. Еду приносили всем, кроме меня. Мне оставалось лишь сидеть, постепенно согреваясь, и принимать все благословения.

Шли часы, и я погружалась в странное, похожее на сон состояние. Веки сами собой закрылись.

В глубине моего сознания, далеко на горизонте, начали надвигаться самые чёрные тучи, какие я когда-либо видела. Меня охватила тревога: неужели Бальтазар идёт, чтобы уничтожить моё счастье? Тучи превратились в чёрные чернила, окрашивая всё, к чему прикасались. Когда эта чернильная тьма добралась до меня, она покрыла всё моё тело, превращая мир вокруг в сплошной мрак. Она заполнила мои глаза, нос и рот. Меня охватила паника. Я судорожно хватала ртом воздух, уверенная, что мы с ребёнком сейчас утонем.

Я тихо заскулила, а руки и ноги задрожали, как у собаки, которой снится тревожный сон.

Я резко пришла в себя с испуганным вскриком и распахнула глаза.

Вокруг меня по-прежнему кружились женщины в ярких одеждах. Они подпрыгивали, раскинув руки, продолжая петь и повторять свои песнопения.

Я сидела, покрытая холодным потом, потрясённая видением. Пожалуйста… — мысленно молилась я. Пусть с Романом и нашим ребёнком ничего не случится. Прошу тебя. Сохрани нас в безопасности в этот самый священный день.

Наконец эта часть церемонии подошла к концу.

Прыгающая Лань и Красная Птица подняли меня и, поддерживая с двух сторон, отвели к типи, которого я раньше не видела. Меня ввели внутрь и велели ждать. Я села на толстые бизоньи шкуры, покрывавшие весь пол.

Снаружи доносились мужские голоса, смех и разговоры.

Полог резко распахнулся, и Роман, которого подтолкнули сзади, спотыкаясь, вошёл внутрь.

Мужчины за его спиной дружно расхохотались.

Роман сумел удержаться на ногах, не дав себе упасть.

— А-хо! — сказал он с улыбкой.

— И тебе а-хо, — ответила я, с улыбкой глядя на него. — Что ты здесь делаешь? Что это за часть церемонии?

— Нам велено осмотреть наше новое типи, моя любимая невеста, — ответил он, усаживаясь рядом со мной, скрестив ноги. — И поговорить о нашем будущем. А мужчины снаружи следят за тем, чтобы мы не предавались плотским утехам до свадьбы.

— Серьёзно? — удивилась я.

Снаружи со всех сторон доносился приглушённый гул голосов.

— Совершенно серьёзно. По крайней мере сегодня любые плотские отношения до свадьбы строго запрещены. Хотя до этого мы могли бы заниматься ими совершенно свободно, и никто бы даже бровью не повёл. У коренных народов Америки взгляды на брак и сексуальные отношения сильно отличаются от западных.

— Например? — спросила я, любуясь им.

На нём были штаны и рубаха из оленьей кожи, украшенные великолепной вышивкой из бисера. После выздоровления к нему вновь вернулись сила и уверенность. Но иногда, когда он думал, что я не смотрю, в его глазах всё ещё мелькала тень пережитого кошмара.

— О, сегодня меня многому научили, Маленькая Луна, — сказал он, закинув руки за голову. — Помимо бесчисленных очистительных обрядов, мне объяснили, что сиу считают брак союзом «пока он длится», а не «пока смерть не разлучит нас».

— Правда? — Внутри меня болезненно кольнуло чувство неуверенности.

— Но я сказал им, что в нашей культуре это союз на всю жизнь. Я никогда не собираюсь оставлять тебя, моё прекрасное пламя. — Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на меня. — Ты так же прекрасна, как в день нашей первой встречи. И я никогда не устану любоваться твоей красотой, даже когда мы оба станем старыми и седыми.