— Мой отец был другом Бальтазара. Столько лет я мечтал узнать, кто он такой. Представлял себе благородного, достойного человека. А оказалось… он дружил с этим демоном.

На его губах появилась горькая усмешка.

— Что ты имеешь в виду? У Бальтазара не может быть друзей.

Меня словно пронзило страшное осознание.

— Если только… — Я закрыла рот ладонью. Потом медленно убрала её. — Нет… Только не говори… Твой отец… он… он демон Тьмы?

— Да, — сдавленно ответил Роман. — И Бальтазар… Он сказал мне… Он сказал, что большая часть этой тьмы досталась Марселиусу. Поэтому он такой.

— Нет, любимый. Это ложь. Ты же сам это знаешь! Именно это ты говорил мне, когда Бальтазар показывал воспоминания о моей матери.

Я торопливо сморгнула новые слёзы.

— Но ты сама веришь тому, что он тебе показал?

— Да, — с трудом выдавила я. — Да, я верю тому, что увидела.

Взгляд Романа стал мрачным.

— Я тоже. Я верю тому, что он рассказал мне. Он сказал, что мой отец предал его и что Бальтазар убьёт его, как только снова найдёт. Но мой отец… он умолял Бальтазара пощадить мою мать.

Ноздри Романа дрогнули.

— Только не говори ничего из этого Марселиусу. Если он узнает, что наш отец был демоном, это может на него повлиять. Возможно, сегодняшний поступок… его признание… станет тем лучом света, который поможет ему остаться на правильном пути.

— Возможно, — тихо ответила я. — Очень надеюсь, что так и будет.

— А когда я окончательно поправлюсь, любимая… через неделю, может быть, через две… мы поженимся. Пообещай мне. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить тебя. Я не хочу, чтобы ты одна несла на своих плечах тяжесть всего мира.

— Я и для тебя этого не хочу.

Я поднесла его руку к губам и поцеловала каждый палец.

— Мы будем нести эту ношу вместе. Помнишь, что ты сказал мне в Риме? Твои проблемы — это мои проблемы. Мы делим одну жизнь.

Я положила его ладонь себе на живот и накрыла её своей.

— У тебя есть хоть какое-то предположение, кто был тот человек, который спас тебе жизнь?

Роман покачал головой.

— Нет. Он двигался так же быстро, как сама Тьма. Был сильным и примерно моего возраста. Может быть… не вся Тьма одинакова. Не знаю. Меня мучили боль и лихорадка, но мне показалось, что мы перемещались очень быстро, почти как во время путешествия во времени. Хотя, думаю, времени мы всё же не пересекали. И он был таким же настоящим, как ты или я. Но я не знаю, кто он и почему решил меня спасти. Однако жизнью я обязан именно ему.

Я нахмурилась.

Неужели Романа спас ещё один демон Тьмы? Но зачем? Это не имело никакого смысла. Я всегда считала, что все порождения Тьмы одинаково злы.

Снаружи послышался шум, а затем раздался голос Серого Пера:

— Быстрый Ястреб, ты очнулся!

Полог распахнулся, впуская внутрь полоску света, и в типи вошёл Серое Перо.

— Рад видеть тебя живым.

Его изборождённое морщинами лицо озарила улыбка.

— Вождь, — произнёс Роман.

Он попытался сесть, но тут же бессильно опустился обратно на бизонью шкуру. Его щёки слегка порозовели, словно ему было неловко за собственную слабость.

— Я хочу жениться на Оливии, как только смогу подняться на ноги. И я хочу, чтобы именно вы провели нашу церемонию.

Глаза вождя засветились.

— Для меня это будет великая честь, Быстрый Ястреб. Насколько мне известно, до вас ещё ни один Рождённый временем не вступал в брак. Я сообщу остальным, и мы начнём готовиться!

С этими словами он стремительно вышел, словно порыв дикого ветра.

Я собиралась выйти замуж.

Но мои мысли и сердце снова возвращались к человеку, который спас Романа.

Кто он?

Почему он спас Романа?

И почему, когда я увидела его, мне так захотелось броситься к нему?

ОЛИВИЯ

Глава 30

 

Прошло несколько недель, и Роман полностью поправился. Сегодня, 14 ноября 1812 года, спустя неделю после моего двадцать шестого дня рождения, я выйду замуж за самого красивого, храброго и благородного мужчину, которого когда-либо встречала, — Романа Александра. И всё же я нервничала гораздо сильнее, чем ожидала. Слишком многое было поставлено на карту. Я не сомневалась, что Бальтазар продолжал охотиться за нами. Любой, кто был мне дорог, даже мой ещё не рождённый ребёнок, мог пасть от руки этого чудовища.

И всё же где-то в самой глубине души жило спокойствие. Твёрдая уверенность. Наша с Романом любовь была предначертана судьбой — такой союз выпадает лишь раз в жизни. По сравнению с ней все мои прошлые отношения, особенно с Тристаном, теперь казались бессмысленными. И мысль выйти замуж за Романа совершенно не противоречила моим представлениям о равноправии мужчин и женщин, с которыми я выросла в двадцать первом веке. Мы были равны — без всяких оговорок. Мы сражались плечом к плечу, одинаково полагаясь на силу и хитрость. И любили друг друга с одинаковой страстью.