Она поспешила через комнату, осторожно переступая через завалы, а я последовала за ней. Когда Эмили потянула за ручку, дверца со скрипом распахнулась. Она достала книгу в кожаном переплёте — местами обгоревшую, но в целом хорошо сохранившуюся.

— Вот, — сказала она, протягивая её мне.

— Думаешь, мне стоит её прочитать? — спросила я, держа дневник так бережно, словно это было священное писание. — Или это будет вторжением в чужую личную жизнь?

— Папы больше нет, — сказала Эмили, осенив себя крестным знамением. — Пришло время раскрыть его тайны. Читай.

Она ободряюще кивнула.

Мои руки слегка дрожали, когда я раскрыла дневник. Следы огня испортили текст внизу каждой страницы, но большая часть записей сохранилась. Положив дневник на крышку сейфа, я начала читать вслух.

12 декабря 1783 года. Война подходит к концу. Я возвращался домой из города, сидя на козлах своей повозки, когда обнаружил женщину. Она была вся в синяках, без сознания, но жива. Она была хрупкого телосложения, поэтому я без труда поднял её и уложил в повозку. Я привёз её к себе домой. Когда она пришла в себя, то испугалась меня. Я снова и снова уверял её, что она в безопасности и не причиню ей вреда, но она всё равно пыталась сбежать. Она совершенно меня не понимала. Она говорила только на языке, который, как я предположил, был итальянским. Со временем я научил её нескольким словам, и она смогла объясняться на ломаном английском. Но даже тогда её было трудно понять. Я ухаживал за ней и позволил ей жить в свободной спальне. Она начала понемногу помогать по дому — готовила и убирала.

20 декабря 1783 года. Она поправляется. Я снова и снова спрашиваю её имя, но она упорно отказывается его назвать. Всё, что мне остаётся, — продолжать поддерживать её и заботиться о ней. Она постоянно повторяет: «Мне нужно найти Джона Джеймса». Снова и снова. Я спросил, её ли это муж, но она не ответила. Лишь сказала: «Он друг. Он знает многое». Я спросил: «Где его можно найти?», но она отказалась отвечать. Должен признаться, меня начинает раздражать её одержимость поисками этого Джона Джеймса и её нежелание рассказать, где его искать. Как я могу ей помочь, если она ничего мне не говорит?

9 января 1784 года. Она по-прежнему не говорит мне своего имени. И всё же… она прекрасна, и я не могу её отпустить. Просто не могу. Она бесконечно добра и невероятно умна. Должен признать, я никогда прежде не встречал женщину с таким острым умом. Наши разговоры завораживают меня, особенно когда она рассказывает о своих путешествиях за океаном. Иногда её переполняет радость, и тогда она одним своим присутствием делает мой день светлее, что бы ни произошло. Она восхищает меня бесчисленным множеством способов. С каждым днём я всё безнадёжнее влюбляюсь в неё.

Я подняла взгляд от страницы.

— Ничего себе, Эмили. Похоже, твой отец был по уши в неё влюблён.

Эмили села рядом со мной.

— Похоже на то. Интересно, насколько сильно? Читай дальше.

Я осторожно перевернула страницу, стараясь не повредить хрупкий пергамент, и снова начала читать вслух.

12 января 1784 года. Мы продолжаем искать этого загадочного Джона Джеймса. Однако людей с таким именем слишком много. Кто он? Скульптор? Банкир? Учитель? Кузнец? Фермер? Каждый Джон Джеймс, которого мы встречаем, смотрит на нас так, будто мы сошли с ума.

13 января 1784 года. Наконец она сказала, что её зовут Франческа. Думаю, она солгала. Я вижу это по тому, как меняется её взгляд, и по тому, что она не откликается, когда я называю её этим именем. Она лишь растерянно смотрит на меня, словно это я лишился рассудка, а потом говорит: «Ой! Простите. Я не поняла, что вы обращались ко мне». Иногда я замечаю, как она неподвижно смотрит в пустоту, а её взгляд становится каким-то затравленным. Я стараюсь успокоить её, говорю, что здесь она в безопасности, но всё напрасно. Неужели она не понимает, как сильно я её обожаю и что единственное, чего я хочу, — это её благополучия и безопасности?

23 января 1784 года. Мы продолжаем поиски Джона Джеймса. Каждый раз, когда она пытается объяснить очередному Джону Джеймсу, как отчаянно ей нужно найти своего Джона Джеймса, её принимают либо за слабоумную, либо за сумасшедшую.

1 февраля 1784 года. Поиски зашли в тупик. Мы не можем найти этого проклятого Джона Джеймса. Она повторяет мне: «Мне грозит опасность! Я должна найти его!»

16 февраля 1784 года. Кажется, я стал так же одержим Франческой, как она — призраком Джона Джеймса. Я отдал ей своё сердце, свою жизнь, свою постель, каждый миг своего бодрствования, но она по-прежнему скорбит о том, что не может найти Джона Джеймса. Все мои мысли заняты только ею. Неужели я и вправду сошёл с ума, полюбив такую женщину, как Франческа? Она — загадка.

13 марта 1784 года. Франческа беременна! Она пыталась скрыть это от меня, но теперь уже невозможно спрятать округлившийся живот, в котором растёт наш ребёнок. Я вне себя от счастья!