Роман обхватил меня за бёдра и начал медленно, размеренно двигаться внутри меня, с каждым толчком срываясь на хриплый стон.

— Оливия, — выдохнул он. — Я хочу быть ещё глубже. Так глубоко внутри тебя, чтобы мы оба исчезли.

— Я тоже этого хочу, Роман.

Его настойчивые движения заставляли моё тело петь, разрываясь между болью и наслаждением.

— Да… О да…

Пока он снова и снова входил в меня, моё тело выгибалось ему навстречу. Мне хотелось оставить на нём свой след, сделать его своим, и я впилась зубами в место, где его шея переходила в плечо.

Он издал низкий, довольный рык, и движения его бёдер стали ещё сильнее и быстрее, неумолимо унося нас всё дальше.

Я отпустила весь мир. Все тревоги. Всё, что мучило меня. Осталось только это. Только этот миг. Только это блаженство, настигшее нас среди американских прерий под покровом ночи.

Его член пылал внутри меня, словно раскалённый узел, готовый вот-вот взорваться и излиться во мне огненным потоком.

Это мучительное напряжение, этот раскалённый жар потрескивали между нами, отчаянно требуя освобождения. Наши тела скользили друг по другу, влажные от пота.

Я почувствовала тот самый миг, когда огненный узел внутри него распался, и Роман излился в меня.

Он громко вскрикнул, выкрикивая моё имя и крепко сжимая мои бёдра.

Где-то вдали завыли койоты, словно разделяя с нами этот миг полного самозабвения.

А затем взорвалась и я — словно миллиарды падающих звёзд разом пронеслись по небесам. Моё тело содрогалось под неумолимой силой наших слившихся оргазмов.

— Роман! — выкрикнула я сквозь стиснутые зубы. — О, Роман!

Мы словно взмыли в небо, подобно тем двум ястребам, которые встретили нас здесь. Я чувствовала себя невесомой, свободной и охваченной пламенем.

Когда притяжение вновь вернуло меня на землю, я без сил опустилась на Романа.

Он медленно гладил меня по спине и снова и снова шептал:

— Любовь моя…

Пока я не погрузилась в сладкую полудрёму.

Когда он тихо произнёс:

— Ti voglio bene.

Я удивлённо пошевелилась.

Он признаётся мне в любви по-итальянски.

Затем он прошептал:

— Ti adoro con tutto il cuore.

Я приподнялась, опираясь на руки.

— Откуда ты знаешь, как сказать по-итальянски, что обожаешь меня всем сердцем?

На его лице появилась игривая улыбка.

— Conosco molte frasi. Parlo correntemente l'italiano.

— Ты многое знаешь. И да, я слышу, что ты свободно говоришь по-итальянски. Но как такое возможно?

— Что ж, — сказал он, мягко помогая мне подняться с его бёдер. Он сел, и теперь мы сидели лицом друг к другу. — А как получилось, что ты знаешь столько языков? Наверное, изучала их. Вот и я тоже. Моя мама учила меня всему, что знала сама. Она обожала итальянский язык и хотела, чтобы я тоже его выучил. А затем, в честь своего отца, я освоил арабский и турецкий.

— Это чертовски возбуждает, Роман, — сказала я с улыбкой. — Меня это ужасно заводит.

— Если под «заводит» ты имеешь в виду, что считаешь это сексуальным, то я рад. — Он протянул руки и положил ладони мне на бёдра. — Твой ум тоже кажется мне невероятно сексуальным.

— Ты не понимаешь. Мужчины в моё время — сплошные придурки. А ты… ты действительно благородный человек. Я никогда не хочу расставаться с тобой, Роман, — сказала я, накрывая его ладони своими.

Он рассмеялся.

— Думаю, придурки существуют в любом столетии. Но нам с тобой было суждено встретиться — неважно, в каком времени. И даже если нас разлучат, мы всё равно родственные души. Мы всегда найдём способ снова быть вместе.

Моё сердце переполнилось счастьем. Я никогда не устану слышать от Романа такие слова.

Вдалеке раздался крик, соперничая с непрерывным стрекотом цикад, распевавших свою ночную песню.

— Эй, вы, голубки! — крикнул Марселиус. — Мне надо отлить, а я не хочу оставлять Эмили одну. Она как перепуганный кролик.

— Неправда! — возмутилась Эмили.

— Да чтоб тебя! — снова крикнул Марселиус. — Тащитесь уже сюда!

Роман сложил ладони рупором.

— Уже идём!

Потом он повернулся ко мне.

— Надеюсь, сегодня ночью груз наконец немного спал с твоих плеч. Мы справимся с этим вместе. Что бы ни ждало нас впереди, пока мы есть друг у друга, мы всё преодолеем.

Он вновь прижался к моим губам в страстном, почти яростном поцелуе.

Меня захватили тепло его губ и лёгкое покалывание его щетины на моей чувствительной коже. Между нами натянулась необузданная страсть, пока наши души тянулись друг к другу, стремясь соединиться.

Но слишком скоро нам пришлось отстраниться.

— Вместе мы справимся с чем угодно, mi amore (прим. пер. итал. — моя любовь), — сказала я.

 

На следующий день мы продолжили путь. Марселиус держался особняком и отвечал на вопросы неохотно, отделываясь короткими фразами. В конце концов он пришпорил коня и ускакал вперёд.