Я повторила за ним. Затем съела ещё несколько кусочков.

Еда была простой, но очень вкусной. Только желудок, словно отражая мою тревогу, болезненно сжимался после каждого проглоченного кусочка. Мне ужасно хотелось, чтобы кто-нибудь наконец заговорил или сделал хоть что-то, что подтвердило бы: это действительно праздник, а не мрачное, напряжённое собрание.

Серое Перо ел медленно и неторопливо, ни на секунду не отводя взгляда от Марселиуса.

Наконец он произнёс на языке сиу:

— Ешь.

Марселиус дёрнулся так, словно в него бросили камень. Его рука дрожала, пока он ковырялся в оленине, лежавшей в его корзине.

Что с ним происходит?

Наблюдая за ним, я чувствовала, как моя тревога становится только сильнее.

— Оливия.

Я повернулась к Земному Медведю, который вопросительно смотрел на меня.

— Да?

— Я хотел бы задать тебе несколько вопросов. Ты предпочитаешь, чтобы я говорил по-английски или на моём родном языке? — Он тепло улыбнулся, и на его обветренном лице пролегли глубокие морщинки.

Я посмотрела на остальных членов племени, с любопытством наблюдавших за мной.

— По-английски, пожалуйста.

Земной Медведь кивнул.

— Как пожелаешь. Мы с отцом выучили английский у белых людей, но прошу простить меня, если я буду иногда ошибаться.

— Конечно. Я ведь вообще не говорю на вашем языке. Я только понимаю его, так что преимущество явно на вашей стороне.

Я улыбнулась в ответ и впервые с того момента, как вошла на пир, почувствовала, что немного расслабилась.

Улыбка Земного Медведя стала шире.

— Тогда начнём. Как давно вы здесь?

Я замерла, не понимая, хочет ли он узнать, сколько времени я нахожусь в этом столетии, или же это просто один из тех безобидных вопросов, которые задают за ужином.

Роман успокаивающе коснулся моей руки.

— Всё в порядке, Оливия. Ты можешь говорить открыто. Серое Перо и Земной Медведь знают, что мы путешественники во времени.

Я обвела взглядом собравшихся.

— Мы здесь… в этом времени и в этом месте… совсем недолго. Меньше одного лунного цикла, — ответила я, решив, что словом «месяц» они, скорее всего, не пользуются.

— А где вы были до этого? — Земной Медведь слегка подался вперёд.

— Мы пришли сюда из Древнего Рима.

— Поразительно, — сказал Земной Медведь, покачав головой.

Я перевела взгляд на Марселиуса.

Он выглядел совершенно подавленным, сгорбившись над своей едой.

— Позвольте мне кое-что добавить, — сказал Роман. — Я прожил в Риме восемь лет. Оливия появилась там чуть больше полутора лет назад — именно там мы познакомились и полюбили друг друга. Оливия очень умная женщина — сильная и проницательная.

Он взял меня за руку и крепко сжал её.

— Это видно по тому, как она держится, — сказал Земной Медведь.

— Именно она догадалась, что мы с Марселиусом — братья, — продолжил Роман.

Марселиус поднял голову и мрачно посмотрел на меня.

— Я не знал, что мы с Охотящимся Волком братья, — продолжил Роман. — Я лишь знал, что у меня есть брат-близнец, поэтому всю жизнь искал человека, который выглядел бы точно так же, как я. Но поскольку мы не были однояйцевыми близнецами, я даже не понимал, кого именно ищу. Марселиуса я знал только как своего врага. С самой первой встречи мы были по разные стороны. Мы уже собирались убить друг друга в месте, которое называется Колизеем в Риме, когда Оливия отправила нас сюда — назад, в то время, где мы были прежде.

— Колизей? — переспросил Земной Медведь, широко раскрыв глаза.

Роман продолжил:

— Это огромное сооружение, примерно вдвое больше вашего поселения. Люди приходили туда за многие мили, чтобы смотреть, как мужчины сражаются друг с другом и с дикими зверями.

Земной Медведь и его отец переглянулись.

— Какая удивительная вещь, — сказал Земной Медведь на языке сиу Серому Перу. — Жаль, что белые люди не платят за то, чтобы посмотреть, как мы сражаемся с ними. Мы бы устроили им настоящее представление.

Серое Перо рассмеялся. Его смех был глубоким, раскатистым, словно поднимался из самых пяток.

— И мы бы победили.

Судя по всему, остальным членам племени этот обмен репликами тоже пришёлся по душе — несколько человек тихо рассмеялись.

— Да, — сказал Земной Медведь, всё ещё улыбаясь. Затем вновь повернулся ко мне. — Но как ты узнала? Как поняла, что этих двоих связывает кровное родство?

— Марселиус? Хочешь сам рассказать эту часть истории? — спросила я, вспомнив, как он похитил меня, привязал к своей кровати и начал в исступлении рассказывать о своём прошлом. Именно тогда он снова и снова напевал слова, способные отправить человека сквозь время.

Губы Марселиуса шевельнулись, но ни единого слова не прозвучало. Он лишь продолжал бездумно гонять еду по своей корзине.