Я ничком рухнула на бизоньи шкуры и разрыдалась так, что уже не могла остановиться.

До меня донёсся звук удаляющихся шагов — Эмили и Марселиус уходили.

Едва различая слова, я услышала, как Эмили сказала:

— Мы теряем её, Марселиус!

— Нет, обещаю, мы не потеряем Оливию, — ответил Марселиус. — Тебе тоже нужны забота и поддержка, Эмили. Позволь мне позаботиться о тебе.

Вокруг воцарилась тишина.

Спустя некоторое время моё скорбное уединение нарушил другой голос — голос Серого Пера.

— Мы найдём Романа, Маленькая Луна, — сказал он.

Я перевернулась на спину и снова и снова покачала головой.

— Его больше нет, — прошептала я сорванным голосом. — Роман мёртв.

— Ты этого не знаешь, дитя, — сказал он, глядя на меня добрыми глазами. Выглядел он ужасно — измождённым и постаревшим, словно за то время, что мы не виделись, прошло десять тысяч лет. Его морщинистое лицо осунулось, кожа тяжело обвисла на костях, а скорбь и горе словно отпечатались в каждой его черте.

— Знаю, — прошептала я. — Так и должно быть.

— Что Бальтазар сказал тебе, что заставило поверить в это? — спросил Серое Перо.

Я вцепилась в свои волосы и с силой потянула их, мечась из стороны в сторону.

— Бальтазар делает всё, что хочет. Ему плевать на чужие желания и чувства. Он только забирает… забирает… забирает. Он сказал, что сломает меня. И сломал.

Меня снова захлестнули рыдания, и я закрыла лицо руками.

Серое Перо опёрся на свой посох.

— Мы потеряли очень многих, Маленькая Луна. Нам нужно уходить отсюда — перебраться в безопасное место.

Я перевернулась, поднялась на четвереньки и поползла к нему. Распростёршись у его ног, я прошептала:

— Я не могу пойти с вами. Вы должны оставить меня здесь умирать. Я не хочу больше жить. Бальтазар будет и дальше охотиться за мной и отнимать всё, что у меня осталось. Вы должны отпустить меня.

Моё тело сотрясалось от рыданий.

Каким-то образом Серое Перо сумел справиться со своим горем и твёрдо произнёс:

— Ты пойдёшь с нами. Мы найдём Романа. Завтра мы уходим, и мы позаботимся о тебе, Маленькая Луна.

— Нет! — взвыла я. — Я не пойду с вами.

— А я отказываюсь тебя слушать. Ты пойдёшь, и это моё последнее слово! Нам всем нужно найти место, где мы сможем исцелиться. Не только ты страдаешь. Я тоже потерял своего единственного сына и жену. Я тоже скорблю.

Он развернулся и тяжёлой походкой вышел из типи, вновь оставив меня одну.

Я поднялась на колени и принялась рвать на себе волосы и царапать лицо.

— Я никуда не пойду, — сказала я в пустоту. — Я останусь здесь и покончу с собой.

Я с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, начала ходить по своему жилищу. По мере того как я бродила по кругу, пот ручьями стекал по моему лицу и шее. От немытого тела исходил тяжёлый запах. Он ударял мне в нос, вызывая приступы тошноты. Ноги начали подкашиваться. Я была слишком слаба даже для того, чтобы просто ходить. Поэтому я рухнула на пол, уткнулась лицом в меха и, рыдая, наконец уснула.

Но сны были ничуть не лучше. Я блуждала по мрачным пустошам, где гром сотрясал небеса, а дождь хлестал ледяными потоками. Я брела по грязи. Переплывала бурные ручьи. А потом погружалась в этот водный мир, сотканный из моих слёз, и видела, как Бальтазар отшвыривает меня назад и с яростью пинает, пока я лежу на земле.

Потом я увидела Романа. Из его тела потоками лилась кровь, окрашивая ручей, по которому я плыла, в густой багряный цвет. Эта рубиновая кровь попадала мне в глаза, нос и рот. Я глотала кровь Романа, словно она могла сохранить между нами связь. Я захлёбывалась и кашляла его жизнью, будто моё тело отвергало её. А затем меня скрутило в мучительных рвотных спазмах, и густые алые струи вырвались из моего рта, закружившись перед лицом.

Чьи-то руки подняли меня из глубины и вынесли на берег.

— Проснись, Оливия, — сказал мужчина. — Проснись.

Вздрогнув, я резко открыла глаза.

Слабый свет исходил от нескольких тлеющих углей в очаге.

Это… тень движется рядом со мной? Постой. Похоже на силуэт мужчины.

Я прищурилась, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.

— Кто здесь?

Мужчина ничего не ответил.

Но мне показалось, что в его глазах на мгновение вспыхнул изумрудно-зелёный свет.

Не может быть, Оливия. У тебя галлюцинации. Здесь слишком темно. Как ты вообще можешь различить зелёный цвет?

Полотнище у входа приподнялось, впуская внутрь узкую полоску лунного света. На пороге стоял мужчина. Несколько мгновений он молча наблюдал за мной, затем наклонился, собираясь уйти.

— Не уходи, — прошептала я.

Я попыталась подняться, но ноги меня не держали.

— Не пытайся подойти ко мне, — сказал мужчина с британским акцентом, очень похожим на акцент Романа. — Береги силы. Я сам подойду к тебе.