Марселиус поднялся, вскочил на коня и галопом помчался прочь от этого безумия.

Когда мой дух начал угасать, словно ища покоя в иных мирах, вдали от этого израненного тела, мысли медленно поплыли в голове, подобно облакам.

Я пережил бесчисленные войны. И теперь мне суждено умереть от руки кайова? До чего же несправедлива жизнь.

Перед глазами возникло прекрасное лицо Оливии. Моя любимая Оливия. Я умираю и даже не могу с тобой попрощаться. Прости, что подвёл тебя и оставляю вот так.

Я сделал ещё несколько судорожных вдохов и смирился со своей неизбежной смертью.

— Нет, нет, нет, — произнёс знакомый голос. — Ты умираешь. Я должен вытащить тебя отсюда, пока не стало слишком поздно. Я не позволю тебе умереть.

Я с трудом открыл глаза и встретился взглядом с человеком, который спас меня от Бальтазара. Его глаза по-прежнему были ярко-изумрудными.

— Опять ты. Как ты меня нашёл? Почему помогаешь мне?

Он проигнорировал мои вопросы и начал ощупывать меня.

— Где твой кинжал?

— На… на… — Я замолчал, собираясь с силами. — Он… закреплён у меня на бедре.

— Он мне нужен. Мне нужно перенести тебя в более безопасное место и время. Ты не можешь здесь оставаться — иначе умрёшь. Я этого не допущу. Это лишь начало того, что ещё впереди. Видишь луну?

Я посмотрел на яркий диск, сиявший над головой и освещавший кровавую бойню в нескольких ярдах от нас.

— Полная луна, — прошептал я. — Да… вижу.

Мысли об Оливии и нашем ребёнке снова заполнили моё сознание. Мне больше никогда не увидеть их в этой жизни.

— Я не могу уйти. Я не брошу свою жену!

— Сейчас не время это обсуждать. Если я оставлю тебя здесь, ты умрёшь. Дай мне свой кинжал. Сейчас же!

Я достал клинок и протянул ему. Сознание затуманилось, медленно погружаясь во тьму.

— Не смей закрывать глаза, — сказал незнакомец, встряхнув меня за плечи. — Ты не умрёшь. Ты отправишься в путешествие во времени. Сейчас!

Путешествие во времени. Эти слова уже ничего не значили для моего угасающего сознания.

— Я не отправлюсь в другую эпоху. Не могу оставить Оливию и своего ребёнка. Лучше умереть, чем разлучиться с ней.

— Послушай меня, Роман. Ты сделаешь то, что я скажу. Пока тебя не будет, я защищу её.

Я вцепился в его запястье.

— Кто ты?

— Неважно, кто я. Важно другое: я перенесу тебя туда, где тебя смогут исцелить. Если ты хочешь снова увидеть Оливию, ты сделаешь то, что я говорю. — Незнакомец крепко сжал мой кинжал.

— Я найду её… в другой жизни. Я дал ей это обещание.

Мои тяжёлые веки медленно закрылись.

Всё пережитое мной начало исчезать. Воспоминания уносились прочь, словно перекати-поле. У меня уже не осталось сил даже поднять руку, не говоря уже о том, чтобы говорить.

Кто-то поднял мою руку, и резкая боль полоснула по ладони.

Сбитый с толку, я попытался открыть глаза.

Что происходит? Я ведь уже сдался. Я отпускаю себя в бездну. Тогда почему мне так больно?

Бусины крови, проступившие из пореза на моей ладони, дали ответ.

Таинственный незнакомец с изумрудными глазами полоснул мою ладонь кинжалом, способным переносить во времени. Он посмотрел на меня ясным, твёрдым взглядом.

— Ты отправляешься в безопасное место. Мы ещё встретимся, Роман, обещаю. Возьми это. — Он достал сложенный лист бумаги и вложил его в мою окровавленную ладонь. — Береги это ценой собственной жизни.

Мои пальцы послушно сомкнулись вокруг бумаги.

— Я отправляюсь… в безопасное место, — повторил я, не до конца понимая смысл этих слов своим затуманенным сознанием.

— Ya hamiat alqamar fi allayl, — громко и отчётливо произнёс незнакомец. Затем он продолжил древнее заклинание.

— Постой! Я не хочу уходить! — запротестовал я, когда до меня наконец дошло, что происходит. Меня отправляли в другое место, в другое время — без моего согласия.

Я посмотрел на свой кинжал. Он ярко сиял, словно светился изнутри. Каждая клетка моего тела пришла в движение, все мысли рассеялись, а мир вокруг погрузился во тьму. Решив, что именно такой смерти я и жаждал, я позволил беспамятству поглотить себя.

Когда я снова очнулся, с трудом выбираясь из забытья, мой желудок свело от тошноты. Меня вот-вот должно было вырвать. Не открывая глаз, я тихо застонал.

— Сын, — произнёс мужской голос. — Сын. Ты меня слышишь? Не уходи. Ты должен остаться со мной. Слышишь меня?

В этом голосе звучали забота и доброта, но открыть глаза я не смог. Я был слишком слаб.

И снова провалился в беспамятство, оставляя позади этот мир, Оливию, нашего ещё не рождённого ребёнка и всё, что было мне дорого.

ОЛИВИЯ

Глава 34