Я коротко описываю произошедшее. Стараюсь, чтобы в мой рассказ не вмешивались эмоции, лишь сухие факты.
– Это ваша версия, но полагаю у мисс Кристабель Рид своя.
– Безусловно, – отвечаю я.
– В любом случае вы получаете выговор, мисс Найт. Ещё один, и вы вылетите из Пик.
Я даже не знаю, плакать мне или радоваться, что прямо сейчас не отчислили.
Но остался лишь один выговор… одна ошибка, и моя жизнь будет сломана. От безысходности хочется расплакаться, как маленькой девчонке, но я просто сглатываю вставший в горле ком.
Ректор внимательно наблюдает за мной, медленно барабаня пальцами по столу.
– Я ведь говорил вам, что нужно быть осторожнее, мисс Найт.
– Говорили, – отрешённо говорю я, внутренне просто взрываясь от злости.
Как?! Как я могла быть осторожнее? Мне ведь нужно ходить на уроки, в столовую, принимать душ! В конце-то концов.
Обида просто душит меня. Разрывает на части.
– Вам не стоит заводить врагов в академии. Тем более в лице мисс Рид. Её семья очень влиятельна.
– Мне плевать на влиятельность семьи мисс Рид, – безэмоционально отвечаю я, глядя в одну точку над головой Вальтора Эстринара, а затем добавляю чуть ехиднее: – Cо всем уважением к вам, господин ректор.
Ненавижу их всех. Сильные мира сего считают меня жалким ничтожеством. Однажды всё изменится. Я изменю свою жизнь, или умру. По-другому никак.
Ректор выгибает бровь и хмыкает. Вдруг дверь отворяется, я оборачиваюсь, но мне даже видеть не надо, чтобы знать, кто пришёл. Сладкие духи Кристабель наполнят кабинет.
– Господин ректор! – плаксиво говорит она. – Посмотрите, что она со мной сделала. Она хотела меня убить!
На лице Бель красуются пластыри от ожогов. Наверное, мне стоит порадоваться, что вода в душевых настолько горячая.
– Давайте вы расскажете, что было мисс Рид. Ваша версия произошедшего.
Кристабель падает на стул напротив Эстринара, он даже не делает ей замечания. А я так и остаюсь стоять посреди кабинета в своём халате.
– У нас на этаже сломался кран в душевой, и мы с девочками пошли на другой этаж…
– Кран? Или краны? – выгибает бровь ректор.
Кристабель прикладывает руку к груди и принимается выдавливать слёзы:
– Ах, простите, мне так плохо… я ещё не отошла после нападения этой ущербной… точно не знаю, что там с кранами. Мне подруги сказали, что воды нет. И вот, мы пошли купаться на другой этаж…
Актриса из Кристабель жалкая, ректор видит, что она врёт. Любой это поймёт. Можно ведь даже проверить! Я уверена, краны целые, и вода есть.
– Она врёт, вы можете спросить у Джулианны Велингтон, она была со мной, – вклиниваюсь я.
Но меня просто игнорируют. Лишь ректор бросает на меня короткий взгляд и едва заметно пожимает плечами.
– И там была она!!! – почти вскрикивает Кристабель. – Она напала на нас! Хотела убить! Обварила кипятком. Вы же знаете, какая вода в кранах горячая, если повернуть на всю!
Все это звучит, как полный бред.
– Вы сделаете ей выговор? – спрашиваю я ректора. – Мне сделали, но ведь и она его заслужила.
Эстринар поворачивается ко мне и снисходительно улыбается кончиками губ:
– Как я могу сделать выговор мисс Рид? Она образцовая адептка. На хорошем счету…
Такое ощущение, будто меня в грязь окунули. Я готова взорваться от несправедливости. Меня едва не трясёт.
Один шанс. У меня остался один шанс… Я не должна перечить ректору. Но злые слова буквально жгут кончик языка. Едва я открываю рот, чтобы высказать всё, что думаю, дверь внезапно отворяется без стука.
Я оборачиваюсь, ожидая увидеть ещё кого-то из старшекурсниц, которых привели на допрос, Джули, или на худой конец Вудс. Но, к моему удивлению, там оказывается профессор Шейдмор.
Я вижу, что у него одна из манжет на рубашке не застёгнута, будто он спешил. Пиджак он держит в руке.
– Эстринар, – кивает он ректору, а затем переводит взгляд на стоящую посреди кабинета меня. – Я узнал, что адепты устроили потасовку в душевой…
– Именно так, но ты чего притащился, Кайлен?
Я сама задаюсь тем же вопросом. Шейдмор лишь передёргивает плечами.
– Почему адептка стоит в одном халате и тапках? – задаёт вопрос он таким ледяным тоном, что хочется поёжиться.
– Потому что она так пришла, – отвечает Эстринар.
Я впервые слышу в его голосе некую долю растерянности. Ректор смотрит на Шейдмора со всевозрастающей неприязнью.
– Это возмутительно и нарушает все приличия. Мы с вами в лучшей академии империи, а вы позволяете девушке стоять перед мужчиной почти голой. Что будет, если об этом узнают?
С этими словами он берёт пиджак и опускает его мне на плечи. Я стою, и сама не знаю, что делать в этой ситуации. Вроде бы надо и отказаться, как-то это слишком… но мне правда куда спокойнее при мужчинах в закрытой одежде. Я укутываюсь в пиджак поплотнее.