Я поудобнее устраиваюсь на кровати, вспоминая наши посиделки. Лина тогда не была такой злобной стервой, и мы иногда проводили время втроём. В том числе и баловались такими глупостями. Магии у нас ещё не было, так что мы скорее развлекались.

– Ну, бывало, – отвечаю я.

Джули победно улыбается:

– Я просмотрела учебник по зельеварению и нашла кое-что. Цветки камелии символизируют истинную пару. А ещё они часто используются, как ингредиент для зелий, связанных с истинностью. Если заменить в ритуале гадания на будущего мужа некоторые вещи и добавить зелье с цветком камелии, то может что-то получится.

– Джули, это просто детская забава, – разочарованно отвечаю я. – Она не несёт никакой магической или ритуальной подоплеки.

– Она детская, пока в нас не проснётся магия. Я сама видела, как сестра с подругами гадали. И работало же! Только нам нужно на истинного. Не факт же, что он станет будущем мужем в твоём случае. Смотри! Я всё подготовила. Даже набралась храбрости и попросила у мистера Шейдмора сварить зелье в лаборатории.

– Неужели согласился?

– Он сначала хотел меня прогнать, но потом почему-то передумал. И позволил мне. Оно и правда лёгкое, вспомни, мы в детстве мешали похожее в обычной стеклянной миске. Но я сделала всё по правилам. Чтобы точно получилось.

Наверняка Шейдмор передумал, потому что понял для кого зелье. Он ведь видел, что мы с Джули подруги.

– Ладно, давай сюда.

Джули протягивает мне маленькую прозрачную склянку с тёмно-фиолетовой жидкостью.

Ритуал совсем простой, мы садимся на пол и берёмся за руки. Смотрим друг на друга с улыбкой. На сердце становится немного теплее, волнение и предвкушение трепещет внутри. Я будто возвращаюсь в детство.

Приснись жених невесте в ночь,

И голову ей не морочь.

В глазах сиянье, в сердце — свет,

Любовь нас ждёт, сомнений нет.

Зачитав стишок, я хочу встать, но вижу, что наши с Джули руки начинают светится.

– Получается! – радостно шепчет Джули.

– Ты просто гений!

Мы вскакиваем на ноги, а затем я залпом выпиваю кислое зелье и ложусь в кровать, накрываясь одеялом. Мы выключаем ночник.

– Спокойной ночи и удачи, – шепчет Джули.

Глаза подруги блестят в полутьме комнаты.

Огненная луна едва виднеется из-за туч, гремит гром. Я засыпаю, глядя на луну и сжимая в руке папин платок.

Комната плывёт, обретая всё более ясные очертания.

И вот я уже сижу за столом в нашем родовом особняке в своей комнате и старательно выписываю символы древнего драконьего языка. Они сложные и витиеватые, но я занимаюсь уже почти полгода, поэтому вполне могу читать по слогам и писать, пусть и с небольшими ошибками. Нам – дракорианцам – тяжело даётся древний язык, хоть отчасти он и похож на тот, который используем мы сами.

– Сестрёнка, как насчёт почитать вслух в библиотеке? Я тебя жду! – доносится приглушённый голос сводной сестры Лины, когда она проносится мимо по коридору. Спешит на первый этаж.

– Буду через десять минут! – кричу я в ответ.

Так… ещё немного…

Последний штрих.

Я щурюсь, выводя самый сложный иероглиф. На улице уже темно, а лампа почему-то едва светит. И вдруг дверь в мою комнату отворяется, отвлекая меня.

– Ах! – разочарованно выдыхаю я.

Рука съезжает и теперь на безупречно белом холсте с такими же безупречными символами красуется клякса.

Я поворачиваюсь и замираю. Перьевая ручка едва не выпадает из рук. Папа заходит в комнату и ласково кладёт руку мне на плечо. Почему-то складывается ощущение, что мы не виделись так давно. Что я безумно скучала, хотя я точно знаю, что он уехал в обед по делам, и вот теперь вернулся ночью.

– Почти идеально, – хвалит он.

Его голос всё такой же глубокий и бархатный, а взгляд уверенный. На нём тот же строгий костюм, который и был на нём, когда…

Когда что?

Мысль ускользает. Кажется, будто должно случится что-то дурное. Будто весь мир замер в ожидании этого. Но я не могу понять, что именно.

– Как дела, папочка? – я встаю и начинаю аккуратно складывать листки с письмом в папку.

– Бывало и получше, но не забивай голову, дочка.

Я поворачиваюсь, вопросительно глядя на отца.

– Кое кто наворотил дел, а я должен разгребать. Но меня этим уже не удивить, сама знаешь. Так что не волнуйся.

Я понимаю, что несмотря на слова, отец действительно чем-то обеспокоен.

– Это ты про кого? – я хмурюсь, забывая про то, что нужно скорее закрыть банку с чернилами, а то засохнет.

– Твой дядя Оскар, Дея, – отец проводит рукой по волосам.

В его взгляде появляется незнакомый мне огонь. Я понимаю, что отец очень сильно зол и нервничает. Но не хочет показывать это мне, не хочет волновать. Мне сложно представить, что могло случится. Я никогда не видела папу таким. Он всегда собран, спокоен и уверен в себе и своих силах.