Он чужой. Снова чужой.

Я задыхаюсь в агонии, охватившей душу. Мучительно умираю, но ему плевать.

– Не нужно придумывать оправдания. Просто прими – я получил то, что хотел, и даже больше. Сорвал цветочек невинности у дочки Джозефа, отомстив ему даже посмертно. Попутно узнал правду о сестре и отомстил ублюдочному Оскару. Ты ведь не думала, что я захочу связать себя с кем-то из твоей безумной семейки?

– Ты сказал, что я нужна тебе. – напоминаю я снова, поднимая руку и дрожащими пальцами стираю слёзы. – Сегодня сказал. И зачем ты вообще пришёл сейчас? Зачем спал со мной, если я тебе надоела, и ты получил то, что хотел?

– Я хотел расслабиться и заняться сексом. Где я ещё возьму девушку ночью?

Майрок смотрит на меня так снисходительно, что я понимаю – в его глазах я выгляжу жалкой. Но ничего не могу поделать. Каждое его слова впечатывается в моё сознание очередным витком боли. Меня будто медленно режут тупым ножом.

Майрок не такой. Он не должен так говорить.

– Ублюдок! – я со всего размаху ударю Майрока по щеке. – Сволочь!

Пощёчина получается хлёсткой. В глазах Флейма загорается злой огонь. Он поднимает руку и пальцами сдавливает мой подбородок до боли.

– Сделаешь так ещё раз – пожалеешь, – зло цедит Майрок, глядя мне в глаза. – Не стоит вести себя, как злобная сука. Я тебе всё сказал. Займись своим родом и не попадайся мне на глаза. Поняла? Меня тошнит от надоедливых баб, похожих на верных собачонок.

От слов Майрока меня ошпаривает стыдом. Вот как я выгляжу в его глазах?

– Поняла, – яростно выплёвываю я.

Майрок ещё мгновение смотрит мне в глаза. Я замечаю что-то странное в взгляде. Но не успеваю разобрать что. Он отпускает мой подбородок и направляется к двери.

Открывает её.

Я не верю, что это по-настоящему!

Обернись.

Обернись же!

Он не оборачивается. Выходит, затворяя за собой дверь.

Как он мог так поступить со мной? С нами.

Выбегаю босая в коридор. Ступни холодит камень плит. Смотрю, как Майрок удаляется и мне хочется кричать. Но я лишь приваливаюсь к двери комнаты и оседаю на пол. Провожаю взглядом его широкоплечую высокую фигуру, пока она не скрывается за поворотом.

Проходит очень много времени. Я начинаю мёрзнуть, меня трясёт от холода.

Майрок не возвращается.

Я встаю и возвращаюсь в комнату. Ложусь на кровать и прикладываю руку к груди. Так больно, что кажется, будто вместо сердца кровоточащая рана.

Я смотрю в потолок. Моргаю.

Мне кажется, что он отдаляется, и я падаю.

Падаю

Падаю.

Бесконечно долго падаю в бездну.

Здесь пустота и нет ничего. Я одна со своим отчаянием.

Глава 32. Выбор

Спустя месяц

Дни тянутся бесконечно долго, превращаясь вязкую, бесцветную массу. Время теряет смысл.

Я разбита и уничтожена. Мне не хочется учиться, не хочется ходить на обед, не хочется даже просто с кем-то разговаривать.

Я могу лишь едва заметно вздрагивать, когда вижу в толпе адептов высокого черноволосого парня.

Но каждый раз это не он.

Я упиваюсь своим одиночеством. Каждое утро смотрю на себя в зеркало душевой и не вижу на своём лице жизни. Кажется, я умерла там – в моей комнатке, когда Майрок сказал, что он не готов быть со мной.

Но однажды, когда боль выжигает в душе всё до основания, внутри просыпается лютая ненависть. К себе – за то, что поддалась слабости. К Майроку – за то, что он так поступил, какие бы причины у него не были.

Я понимаю, что глупо хоронить себя из-за очередной потери. Да, эта рана куда глубже остальных. Даже потеряв отца, я ощущала всё иначе, потому что была слишком юной.

Но ведь сколько было в моей жизни дерьма, и я выстояла. Значит, выстою и сейчас.

В один хмурый, чернюще-пасмурный осенний день в моей душе наконец-то светлеет.

Потому что мне приходит письмо из Дракенхейма в простом белом конверте. Я читаю его, и с каждой строчкой мне становится чуточку легче.

Хотя должно быть наоборот. Ведь там говорится о том, что я и Майрок Флейм можем разорвать истинность. Легенда дал своё согласие. Майрок поставил свою подпись. Теперь дело за мной.

Лишь один росчерк пера, и я откажусь от Майрока. Он смог, значит и я смогу, но перед этим я должна увидеться с ним.

Чувствую, что он сказал эти жестокие слова не просто так. Но проблема в том, что Майрок целый месяц не появлялся в академии.

Я будто возвращаюсь в реальность после продолжительной болезни, едва не выпившей меня до дна. И тогда понимаю, что готова. Я отбрасываю эмоции, выкорчёвываю из себя привязанность к Майроку, щедро сдобренную болью от его жестоких слов, и принимаюсь думать.

Да. Я могла правда стать ему неинтересной. Вряд ли я красивее, умнее, веселее других.