Лина с диким воплем бросается на меня и сбивает меня с ног.

Я падаю, больно ударяясь затылком о пол. В голове звенит, всё расплывается перед глазами. Тело болит из-за удара, но мне некогда думать о боли – Лина уже нависает надо мной, её пальцы сжимают моё горло.

– Как ты могла?! – её голос срывается, в нём гнев, ненависть, отчаяние.

Я хватаю её запястья, пытаясь ослабить хватку, но она сильнее, чем кажется. В её глазах всепоглощающая ярость.

Воздуха не хватает, лёгкие судорожно сжимаются.

– Лина… – я пытаюсь выдохнуть, мой голос слабый и рваный.

Я даже боюсь применять магию, подсознательно думая, что могу случайно убить и сестру.

Лина не слышит меня. Или не хочет слышать.

– Ты забрала у нас всё! – её пальцы дрожат, но не разжимаются, хватка будто становится всё сильнее. – Ты уничтожила нашу семью! Ты тупая шлюха, которая предала наш род!

Чёрные пятна пляшут перед глазами, и я понимаю – если не сделаю что-то сейчас, то просто потеряю сознание.

Из последних сил я толкаю её в бок. Лина вскрикивает, хватка ослабевает, и я, задыхаясь, откатываюсь в сторону, вцепляясь в горло, жадно вдыхая воздух.

Вильям, всё это время просто смотревший на нас, подходит к Лине и прижимает её к себе.

– Иди ко мне сестрёнка. Я рядом.

Он утешает её, а на меня смотрит осуждающе и холодно. Как на чужую.

И это страшнее любых слов.

– Я не хотела… – шепчу снова, но знаю, что это бессмысленно.

– Мне всё равно, что ты хотела, Дея. Просто уходи и не возвращайся. Ты нам не сестра, – произносит брат.

Я поднимаюсь на ноги. Они меня не держат. Печально смотрю на Вилли. Но он уже не глядит на меня. Его взгляд устремлён в сторону, словно я больше не существую.

Что-то внутри меня ломается окончательно.

Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь унять дрожь. В груди пульсирует глухая боль.

Разворачиваюсь и ухожу. Каждый шаг даётся с трудом, ноги стали свинцовыми.

Я закрываю дверь когда-то родного дома, и меня не покидает ощущение, что вернуться сюда будет очень сложно.

Но я понимаю, что не должна сдаваться. Пусть Вилли остынет. Я поговорю с ним позже, когда он сможет осмыслить происходящее.

Спустя час я захожу в свою комнату в академии. Я вся измотана. Настолько опустошена, что едва чувствую своё тело. Кажется, если я сейчас упаду на пол, то так и останусь лежать, неспособная пошевелиться.

Джули отрывается от учебника, у неё печальное лицо.

– Ты как? – спрашивает она.

– Нормально. Тебя не было сегодня днём, где ты была? – спрашиваю я подругу.

Я так и не смогла ничего рассказать Джули. Я к обеду успела на кое какие уроки, но её не было на занятиях.

– Отец с матерью приезжали, – Джули вдруг всхлипывает. – Они считают, что обстановка в академии нездоровая. После этого случая с ректором, Бель и Ханной…

– Понятно, что они взволнованы… но что случилось? Ты же здесь не при чём.

– Они хотят, чтобы я и дальше оставалась не при чём, и ни во что не вляпалась. Меня переводят в другую академию. И плевать родителям, что Кристальные Пики скоро перенесут в столицу. Они считают, мне нельзя здесь учиться.

Джули быстро моргает, пытаясь скрыть слёзы, но я вижу, как дрожат её губы.

Это окончательно добивает меня. Я потеряла не только брата, но и скоро потеряю лучшую подругу.

Бросаюсь вперёд и обнимаю Джули так крепко, как могу. Мы замираем. Слышно лишь моё тяжёлое дыхание и тоненькие всхлипы подруги.

Смотрю в стену. Глаза сухие, в них будто песок насыпали.

Один за другим, люди, которых я люблю, уходят из моей жизни.

Глава 31. Я одна со своим отчаянием

Джули уезжает через два дня. Мы расстаёмся, слёзно обещая писать друг другу, но я понимаю, что это всё равно не то.

Ещё через сутки проходит прощание с Синой и Оскаром. Пепельных алтарей всего несколько в городе, мне не составляет труда узнать, где будет проходить мероприятие.

Люди хоронят своих в земле, но дракорианцы, как истинные потомки драконов, предпочитают огонь.

Я прихожу, но меня не пускают. Моего имени просто нет в списках, чему я даже не удивлена. Мне остаётся лишь стоять за забором и наблюдать, как огонь алтаря принимает сначала дядю, а потом и мачеху.

Я не буду скучать по ним.

Они никогда не были мне настоящей семьёй. Даже дядя. Хоть мы с ним и одной крови, что крайне важно для любого дракорианца, Оскар всегда был мне чужим. Я ощущала это на уровне инстинктов.

Когда церемония заканчивается и последние искры гаснут, я остаюсь у ворот, наблюдая за теми, кто выходит. Вижу папиных друзей – они пришли отдать дань уважения семье, подруг Сины, парочку соседей. Те немногие, кто замечают меня, отводят глаза и проходят мимо.

Я – изгой. Всегда им была после того, как дядя отдал меня в пансион. Все убеждены, что я нестабильна. Не удивлюсь, если Лина начнёт всем рассказывать, что именно из-за моей нестабильности погибли Оскар и Сина.