Сина что-то кричит, я слышу отголоски будто сквозь воду. Не могу разобрать слов. В ушах гулко пульсирует кровь.

– Майрок… – я шепчу его имя сухими от огненного ветра губами.

Где он?

Неужели Флейм правда убил дядю?

Я должна ощущать освобождение? Радость?

Я ничего не чувствую. Просто смотрю, как упавшая на колени Сина трясёт безжизненное тело Оскара.

Внезапно отмираю, приходя в себя. Злой и отчаянный крик мачехи разносится по округе, заставляя меня сделать шаг назад.

Мне здесь не место. Я не смогу ей посочувствовать, но и злорадствовать желания нет.

Я ненавидела ублюдка, но его больше нет. Он не будет травить землю по которой ходит. И мы с братом свободны и можем выбрать свой путь сами.

Сина внезапно разворачивается и замечает меня. За её спиной вырастают ледяные крылья. Сверкающие, и такие хрупкие на вид, но я знаю, что они прочнее стали.

Я застываю, в груди загорается тревожное предчувствие.

Мачеха взлетает легко, я не успеваю моргнуть, как она поднимается вверх и опускается на каменный пол напротив меня, пылая гневом.

– Ты! Ты виновата во всём!

Её руки дрожат, её всю трясёт. Я замечаю, что Сина держит какой-то лист. На нём печать Дракенхейма.

– Не я это сделала, – отвечаю я холодно. – Сама знаешь.

Мачеха делает шаг вперёд, и воздух вокруг становится ледяным. Моё дыхание превращается в пар, а пальцы немеют. Камень под её ногами трещит от мороза.

Сина вскидывает руку в верх, показывая мне бумагу.

– Это сделал Флейм! Кровная месть! Лина сказала, он твой истинный. Ты натравила его, паршивка. Не так ли?

Зачем он это сделал? Почему именно кровная месть?

Вот почему Оскара вызвали в Дракенхейм…

– Майрок хотел, чтобы все знали… – растерянно произношу я.

Он не хотел убивать Оскара, как Даркфолла. Майрок хотел, чтобы все знали, что он прикончил дядю своей истинной. Потому что многие были в курсе, произошедшего в нашем роду.

В этом весь Майрок. Он сделал это показательно. Обозначил свою позицию.

– Ты отняла у меня мужа, – голос Сины становится безжизненным. – И хочешь отнять сына…

– Не говори бред. Вилли любит тебя. И я не отнимала у тебя никого и не собираюсь.

– Я не позволю… – глаза Сины внезапно загораются яростью, и она бросается вперёд.

Магия в её руке закручивается в ледяной вихрь, сверкающий острыми, как кинжалы, кристаллами. Я едва успеваю отшатнуться, когда первый разряд холода пронзает каменный пол рядом со мной, оставляя тонкую корку льда.

– Остановись! – вскрикиваю я. – Ты обезумела! Подумай о своём сыне.

Я встречаю взгляд Сины. Полный решимости. Полный ненависти.

Мачеха не остановится.

– Я убью тебя, – произносит она так, будто это уже свершившийся факт. – Ты встала на пути у моего сына.

В вены вползает жгучий страх. Я понимаю – она говорит серьёзно. В этом мачеха видит решение своих проблем.

Я отступаю в бок, нащупывая внутри себя магию. Моментально чувствую, как во мне закипает тьма – густая, живая, зовущая. Она отвечает на призыв, выбираясь из самых недр моего драконьего начала.

Я всё ещё иду вбок, пока не упираюсь спиной в каменные перила, опоясывающие арену.

Сина бросается вперёд, но вместо того, чтобы отступить и увернуться, я выбрасываю руки, позволяя теням расползтись. Они словно чернильные змеи. Извиваются, обволакивая ледяные осколки, которые мачеха направила в меня. Её магия трещит, сопротивляется, но тьма прожирает её, рассыпая ледяные ленты в пыль.

В последний момент я отскакиваю в сторону, уворачиваясь от ледяного клинка, который сверкает в руке мачехи. Она направляет его прямо мне в сердце.

Но вдруг понимаю, что крылья Сины тоже сковывает моими теневыми змеями. Я успеваю увидеть ужас в её глазах, прежде чем мачеха по инерции влетает в перила, а затем падает вниз – прямо на арену, где неподалёку лежит Оскар.

Сина заходится криком. Я бросаюсь к перилам, тяжело дыша и захлёбываясь ужасом.

Мгновение – и удар.

Треск. Глухой, безжалостный.

До самого низа метров тридцать – очень высоко.

Песок арены поднимает пыль, принимая её сломанное тело. Вокруг разлетаются ледяные осколки – остатки её магии. Теперь бесполезные и хрупкие.

– Нет… – выдыхаю я, вцепляясь онемевшими руками в перила.

Она же мать Вилли. И Лины…

Я не хотела, чтобы всё закончилась так. Только не так.

Делаю шаг назад, пытаясь осмыслить произошедшее.

За утро я потеряла дядю, которого ненавидела, и мачеху, смерти которой я не желала. Сина погибла отчасти из-за меня. Ещё одна тень, которая чёрным пятном легла на мою совесть. Мазок к безумной картине моей жизни. Штрих, который роднит меня с Майроком.

Я такая же, как и он.

Прикладываю руку к ключице и касаюсь пальцами метки. Почему я не чувствую Майрока. Где он?

Нужно бы спуститься и посмотреть, что с мачехой. Но у меня физически нет сил. Я и так знаю, что её больше нет.