– Оскар велел меня звать его отцом на людях. Я отказался, – признаётся наконец он.

– Подлец, – выдыхаю я.

– Дома дядя сказал, что отказом я его унизил, и ударил меня. Я ударил его в ответ, – вскидывает голову брат. – Мать разняла нас.

Сколько грязи Оскар принёс в нашу семью. Отцу нужно было задушить этого урода много лет назад.

– Прислушайся ко мне… мы не чужие люди. Я не прошу тебе полностью доверять мне, я всё понимаю. Просто дай мне шанс. Ты сможешь? Ради папы… – последнее произношу совсем тихо. – Я смогу всё тебе объяснить, просто нужно время.

Губы дрожат, кажется я вот-вот заплачу.

Вильям опускает голову, его плечи напряжены до предела.

– Братик… скажи что-нибудь, – прошу я, всхлипывая.

Гулкая тишина давит, нервы натягиваются до предела.

Вильям делает шаг вперёд и заключает меня в объятия. Молча притягивает к себе, обхватывая руками спину. Меня едва не трясёт от рыданий, от невысказанных слов. От всей боли, что сейчас выворачивает душу наизнанку.

Всё можно исправить…

Главное не сдаваться.

– Вилли, отойди от неё, – раздаётся глухой голос позади.

Я поворачиваю голову и вижу мачеху, смотрящую прямо на нас. На её лице смесь страха и злости.

Глава 29. Всё можно исправить, главное не сдаваться

Я отпускаю брата, хоть он и пытается меня удержать, и делаю шаг назад.

– Я видела письма, которые вы подделали, – бросаю я мачехе.

В голубых глазах Сины отражается тревога, граничащая с отчаянием. Взгляд мачехи падает на конверты, лежащие на столе, и она едва заметно вздрагивает, а затем поджимает губы.

– Мама, сестра не писала эти письма. Я думаю, это сделал Оскар, – Вильям смотрит на мать с надеждой.

Я понимаю: он хочет, чтобы она подтвердила. Хочет, чтобы во всём был виноват дядя. Брат не хочет верить, что Сина замешана и считает её такой же жертвой, как и я.

– Это писала Медея, – дрожащим голосом говорит Сина и вымученно улыбается сыну. – Она лжёт, как и обычно, сынок.

Вилли бросает на меня короткий взгляд, и я встречаю его со страхом. Боюсь, что Вильям снова не поверит мне. Снова отдалится. Ведь у меня нет доказательств, кроме моего слова. Но брат глядит сочувственно.

– Она не лжёт, матушка. – говорит он. – Оскар задурил тебе голову. Впрочем, как и мне.

Конечно, не задурил. Сина всё знала. Я смотрю на мачеху и считываю все её мерзкие поганые мыслишки. Они как на ладони.

Сейчас она хочет только одного – понять, как всё исправить. Ей нужно снова заставить Вилли ненавидеть меня.

– Я должен защитить тебя и сестру от него. Давно нужно было это сделать. Будет лучше, если ты соберёшь вещи, и мы…

– Сын, хватит! – Сина почти кричит, в её голосе проскальзывают истеричные визгливые нотки. – Это всё она! Медея настраивает тебя против семьи. Никуда мы не пойдём, это наш дом.

– Каково это – годами обманывать своего ребёнка? И всё ради того, чтобы через него управлять родом? – спрашиваю я мачеху.

– Как ты смеешь, гадина? – Сина подскакивает ко мне и замахивается, чтобы дать пощёчину.

– Матушка, не нужно! – Вильям перехватывает её и оттаскивает от меня.

Сина пытается вырваться, но брат сильнее. Она сопротивляется, как дикая кошка. Её светлые волосы, ещё недавно тщательно уложенные в красивую причёску, теперь растрёпаны и висят неаккуратными лохмами, обрамляя искажённое злостью лицо.

– Чем ты собралась управлять? – с горечью спрашиваю я. – От нашего рода почти ничего не осталось. И всё из-за тебя и дяди. Разве оно того стоило? Вы уничтожили всё, чем дорожил не только мой отец, но и десятки поколений нашей семьи.

Но Сина не желает слышать голос разума. Когда-то давно она выбрала по какой дорожке пойти, и теперь хочет довести всё до конца.

– Я не позволю тебе влезть в душу моего сына, паршивка, – цедит она.

– Медея, мама просто не в себе, – обращается ко мне брат. – Сейчас она успокоится, и нам нужно будет сесть и поговорить. Ты расскажешь всё подробно, и мы придумаем, что делать. Оскара вызвали в Дракенхейм, он будет дома не скоро. Мы успеем выслушать друг друга.

Проклятье! Я отвлеклась и совсем забыла!

– У меня нет времени, мне нужно идти, – я протискиваюсь мимо мачехи и брата. – Поговорим позже, Вилли. Я скоро навещу вас.

– Медея, подожди! – летит мне вслед голос Вильяма.

– Отпусти, иначе, клянусь Легендами, я применю магию! – как змея шипит мачеха.

Я покидаю комнату и почти бегом спускаюсь с лестницы вниз.

Какая же Сина психичка… лапочкой она не была, но я помню мачеху более сдержанной.

Выбегаю на улицу и снова расправляю крылья. Лететь до Дракенхейма довольно долго. Мне даже немного страшно преодолевать в одиночку такие расстояния. Радует, что я хорошо помню окрестности, хоть и почти не бывала здесь с четырнадцати лет.