- Не стоит, - категорично заявляет. - Не хочу, чтобы она трепала нам нервы. И ссориться ни с тобой, ни с дочкой — не желаю. Надеюсь, что Вася одумается и перестанет вести себя, как ревнивая жена. По-моему, ей просто не нравится Карина, вот и цепляется за любой повод, чтобы утопить твою подругу, - переводит дыхание. - Понимаю, что прошу о весьма странной вещи, но... постарайся некоторое время не приглашать сюда Кар. Пусть Василек успокоится, убедится, что не о чем переживать. Сейчас она ополчилась на весь мир, чувствует себя недолюбленной, ненужной, не стоит провоцировать ребенка визитами той, кто раздражает и бесит.

- В любом случае, ее нельзя оставлять наедине с обидами, - мягко произношу. - Мы можем собраться все вместе, обсудить то, что её тревожит. Будь с Василисой помягче, она же девочка. Возможно, что-то преувеличила, где-то ошиблась, но ты же взрослый мужчина, отец. Имей терпение и выдержку. Если нужно, ещё раз объяснись.

- Прости, родная, - его рука ложится на мою ладонь. - Я безумно выматываюсь на работе, а тут ещё её упрёки. Они выводят меня из себя. Впредь постараюсь быть сдержаннее. Просто чертовски сложно не злиться, когда за душой нет ни капли вины.

Из спальни доносится требовательный, надрывный плач Савелия.

- Проснулся, наш голосистый, - Трофим поднимается с дивана, и на его лице появляется тёплая улыбка. - Думаю, сыночек жаждет увидеть любимого папу. Сиди, я его укачаю. Кстати, сегодня мать набирала, спрашивала, когда будут крестины. Созвонись с ней, пожалуйста, они с отцом хотят прилететь на таинство.

- Ладно, - киваю.

Он выходит из гостиной, а я остаюсь в тишине, нарушаемой затихающим плачем сына.

После разговора с любимым, в груди разливается неприятное, щемящее жжение.

Безусловно, я верю мужу, и никогда бы не заподозрила его в связи с Кариной. Они знакомы два десятка лет, и будь между ними хоть какая-то искра и взаимное влечение, давно бы это заметила.

Даже в теории не хочу представлять альтернативную версию того вечера. Потому что она слишком страшная и чудовищная, чтобы быть правдой.

Наш брак с Трофимом — не карточный домик, который стоит на непрочном фундаменте, а крепость. Та самая, которую строили долго и трудно, год за годом, кирпич за кирпичиком, скрепляя раствором из общих побед, горьких потерь и тихо прощённых обид. И если в стене появилась мелкая трещина из-за ветра подростковых бурь — не значит, что она рухнет. Это всего лишь напоминание, что даже самым прочным сооружениям нужен уход.

И всё же дочкой нельзя пренебречь: нужно поговорить, услышать её версию событий.

Василиса — слишком умная и проницательная, не злобная девочка, чтобы на абсолютно пустом месте затаить обиды.

Что-то здесь не так. Какая-то деталь не сходится, и это тихое, навязчивое «что-то» теперь будет сидеть во мне занозой, не давая покоя, пока не докопаюсь до сути...

Глава 7. Карина

Глава 7. Карина

Несколько дней спустя

Он входит без стука.

У Трофима свой карт-ключ.

Вид у любовника довольный, настроение приподнятое. Заметив это, я тут же расслабляюсь.

- Сегодня подписал контракт на полмиллиона евро, - небрежно бросает пиджак в кресло. - Чёрт, Кар, видела бы ты их лица. Уделал лохов на раз-два.

Троф расхаживает по номеру, переполненный энергией, которой некуда деться в его вылизанном до блеска пентхаусе.

Я для него не просто тёплое тело в постели, не нянька для уставшей души. Я — соучастница. Женщина, с которой может разделить опьяняющий момент победы.

- Поздравляю, - улыбаюсь. - У моих мужчин, видимо, белая полоса. Дима тоже получил шикарный заказ.

Он останавливается и смотрит на меня с едкой ухмылкой:

- Отлично. Работа подсластит ему горькую пилюлю, будет чем отвлечься.

- О чём ты?

- Не секрет, что Дмитрий собирается сделать предложение. Так вот, ты ему откажешь.

- С какой стати? - щурюсь.

Трофим подходит ко мне вплотную, небрежно берёт за подбородок и с вызовом заявляет:

- Я не собираюсь делиться своими вещами с мудаком.

Вот оно — прямота, заявление о праве собственности.

Из его уст фраза звучит отвратительно и порочно, но черт побери, как же это заводит.

- То есть, тебе можно иметь семью и детей, а мне — уготована роль второй скрипки? Миленько, - язвительно отвечаю. - Крестница успокоилась? Кажется, она не в восторге от нашего общения с Витой, - произношу, отступая к мини-бару. - И зачем я потратила десять тысяч на косметический набор? Ни ответа, ни привета. Даже «спасибо» не написала.

Трофим с готовностью принимает бокал из моих рук и его лицо слегка мрачнеет.

- Да, у Василисы нюх, как у ищейки. Но после разговора с женой она успокоилась. У дочери нет никаких доказательств, только глупые подозрения, поэтому матери толком ничего не сказала. По сей день в мою сторону фыркает и бросает колючие взгляды, но... Остынет. Скоро бубуля с дедулей прилетят, отвлекут. К тому же, я стараюсь не реагировать на подростковые провокации, а без зрителя спектакль теряет смысл.

Он делится с лёгким презрением, будто о нерадивом стажёре. Любовника не пугает перспектива разоблачения — лишь раздражает необходимость тратить на это время и внутренние ресурсы.

После недолгой болтовни мы оказываемся в постели.