- Вот что странно, - решаюсь озвучить свои сомнения, - раньше ты перебирал иные варианты, а сейчас будто бы не нуждаешься в интиме. Дело действительно в моих женских проблемах, или твои потребности уже кто-то другой удовлетворяет?

- Что? - Трофим резко подрывается и включает ночник. На его лице отражается неподдельный шок. - Ты сейчас на что намекаешь, Вита?

- Я не намекаю, а спрашиваю, - не отвожу глаза. - Прежде никакие врачи и усталость не были помехой. Объясни мне эту перемену. Логично же предположить, что твой интерес переключился на кого-то другого.

- Это из-за дурацких фантазий Василисы? - шипит. - Ты в своем уме? Серьезно считаешь, что пока нянчишься с нашим сыном, бегаю налево? К кому там по легенде? К Карине, верно? Было бы смешно, если бы не было так низко, Вита. Ты действительно не видишь, как я вымотан? На работе — авралы, дома — склоки. В такой обстановке не до романтики. У вас с дочерью паранойя? Сначала она выдумала невесть что, теперь и женушка за ней потянулась. И это после того, как я устроил вечер в ресторане, подарил машину, признавался в любви! Браво!

- Не передергивай, Трофим. Я вообще не понимаю, почему так завелся. С каких пор ты позволяешь себе грубость в мою сторону? - злюсь. - Задала неудобный вопрос — и сразу превратился в уязвленного монарха. Подумай, по какой причине он тебя задел.

- Продолжай! Давай! - взрывается. - Тебе хватило пяти минут общения с дочкой — и весь вечер насмарку. Волшебный вайб испарился. Она добьётся того, что испортит наши отношения. Видимо, этого и желает.

- Перестань делать из нее козла отпущения!

- Правда? - гремит. - А кто вообще завел эту тему? Кто день изо дня внушает моей жене мысль, что ее муж — ходок налево? Василиса ведет себя, как эгоистичная стерва!

Холодная волна возмущения обдает меня с головы до ног.

- Не смей так её называть! Вася — твой ребенок!

- А ты — моя жена! - его лицо искажено гримасой ярости. - Поругаться захотелось? На кой черт мне сдалась Карина? Интересная ты подруга, обвиняешь человека, с которым прошла огонь и воду, в подобном дерьме! Я могу вообще с ней не общаться, плевать! Напоминаю, она замуж собралась. Выходит, все вокруг дураки? И муж, и Дима, и Кар? О, да. И только дочка глаголет истину!

- Не бывает дыма без огня, Трофим. Василиса обожает тебя, и не стала бы просто так обижаться.

- Оно и видно! - злобно ухмыляется. - Похоже, вам от меня только деньги нужны, а что у отца и мужа на душе — всем до задницы. Я устал от этого цирка. От вечных подозрений. От того, что в собственном доме будто на допросе.

- Что ты несешь? Бес не в дочку вселился, а в тебя! При чем здесь деньги?

- Всё, закончили. Спасибо за "шикарный" вечер. Завтра рано вставать, так что я — спать, - резко поворачивается, одергивая одеяло. - Не ожидал от тебя, Вита. Всё, что я услышал — дикость!

- Дикость — отворачиваться к стене, когда твоя жена, месяц назад родившая долгожданного сына, пытается до тебя достучаться! - едва держусь, чтобы не расплакаться. - Дикость — прятаться за врачебные предписания, которые никогда не останавливали! Дикость — обвинять дочь в том, что и сам не способен объяснить!

Трофим приподнимается на локти. В полумраке виден его напряжённый силуэт.

- То есть ты всерьез считаешь, что я на такое способен? И как с этим жить, не подскажешь? - устало спрашивает. - В день, когда на свет появился Савелий, я спал с другой? Ты себя слышишь?

- Я вижу, как избегаешь прикосновений, которые раньше искал! - выпаливаю, чувствуя, как наружу прорывается накопленная боль. - И да, в мою измученную голову лезут самые страшные мысли. Может, это Карина? Может, кто-то из твоего нового проекта? Я не знаю! Но я ощущаю, что ты отдаляешься. Мне больно! Надоело притворяться, что ничего не замечаю, когда внутри бушуют сомнения и тревога; устала улыбаться, чтобы лишний раз не побеспокоить после рабочего дня. Я женщина, Трофим, и мне не нужна мишура в виде украшений и машин, цветов и подарков, которыми заваливаешь, я нуждаюсь в любви и участии.

Он откидывается на подушки с тяжелым вздохом.

- Боже, Вита, - качает головой. - У меня миллион дел: я не сплю ночами из-за бесконечного плача Савушки, днями напролет кручусь как белка в колесе, чтобы обеспечить нашу семью, а ты обвиняешь меня в измене на основании того, что выдохся и не прыгаю на тебя, как подросток в пубертате?

О чем он вообще?

Муж, всегда понимавший меня с полуслова, сейчас будто надел маску глухого слепца; притворяется идиотом, не желая слышать самого главного.

- Ты смотришь на меня, как на функциональный предмет. Мать твоих детей! И я больше не могу этого выносить! - срываюсь. - Так что давай, признавайся, у тебя другая? Лучше горькая правда, чем сладкая ложь, в которой задыхаюсь.

Я вся дрожу, ожидая взрыва, новых обвинений, оправданий...