- Я дам папе шанс, потому что тоже очень его люблю. Надеюсь, что он его не профукает, - многозначительно заканчивает, - а теперь прости, мне нужно спать...

Глава 9. Вита

Глава 9. Вита

После разговора с Василисой на душе скребут кошки.

Я притворяюсь счастливой матерью и женой, но тревога, поселившаяся внутри, не исчезает — она растёт, сжимая горло холодными пальцами.

Захожу в спальню.

Трофим уже в постели. Он увлеченно с кем-то переписывается, но, заметив меня, мгновенно откладывает телефон.

- Будем спать? Сегодня слишком долгий день, - сладко зевает.

Фраза дочери никак не выходит из головы, отдаваясь назойливым эхом:

«Дам папе шанс... Надеюсь, он его не профукает»

В этих словах — приговор, смягчённый любовью; безмолвная сделка с совестью. Вася готова молчать как партизан, лишь бы сохранить семью.

Чувствую себя кошмарно. Я будто бы стою на распутье между верой в мужа и доверием к собственному ребенку, но не имею никаких доказательств ни от дочери, ни от супруга, чтобы смело шагнуть в сторону истины.

Точно знаю, что дочь никогда бы не стала врать и что-то придумывать, но, к сожалению, она не готова раскрыть все карты и до конца поделиться информацией.

Медленно подхожу к кровати, скользя босыми стопами по прохладному паркету.

- Мы поговорили с Василисой об Испании.

- И? Она, конечно, в восторге?

- Дочка отказалась. Наотрез. Сказала, что не желает никуда уезжать, - намеренно вру.

Эффект мгновенный. Трофим застывает, и в его глазах вспыхивает неподдельное, живое раздражение.

- С какой стати? Что за бред? Обеспокоена тем, что вдали не сможет глумиться над отцом?

- Не знаю, - пожимаю плечами, делая вид, что не замечаю его вспышки. - У нее свои планы.

- Абсурд! Что за детский сад? Завтра же с ней поговорю. Это же такой шанс: отдохнуть среди учебного года, сбросить негатив, понежиться на солнце.

Внутренне фиксирую: возмущение супруга направлено на отказ Василисы, а не на её переживания. Он не пытается разобраться в конфликте, принять опасения и страхи, сосредоточен исключительно на неподчинении.

С каждым днём я всё больше осознаю, что отношения Василька и Трофима испортились слишком неестественно и быстро. Они всегда были заодно, постоянно шушукались и имели общие секреты, и стена отчуждения, возведенная между ними в моё отсутствие, образовалась не из-за пустяка.

- Давай не будем давить. Я предупреждала, что дочь воспримет предложение, как попытку её сплавить. Мне это не нравится. Материнскому сердцу спокойнее, когда дети рядом, - пытаюсь объясниться.

Но Троф уже не слушает.

Он лежит, уставившись в потолок, и я чувствую, как от него исходят волны негодования.

- Окей. Не хочу заводиться, давай отдыхать. Собираюсь наконец-то выспаться.

Буквально час назад муж был другим — нежным, внимательным, его глаза сияли тем особым светом, который когда-то заставлял сердце трепетать. Но стоило снова осторожно коснуться темы Василисы, как лицо преобразилось. Мягкость испарилась, взгляд стал отстраненным и холодным. Передо мной будто чужой человек.

И в этот момент во мне опять просыпается иная, более глубокая и интимная тревога: он снова зовет спать. Отвергает меня, отталкивает, как женщину.

Я присаживаюсь на край кровати, чувствуя опустошение.

Возвращение из ресторана, где царила иллюзия счастья, обернулось ледяным душем. Волшебный вечер рассыпался в прах, сменившись гнетущей, тяжелой атмосферой.

- Трофим, а ты не мучаешься? - спрашиваю шепотом.

В его глазах вспыхивает мгновенное, острое волнение, щеки слегка краснеют.

- Из-за чего?

- По причине того, что у нас так долго нет интима, — выдавливаю из себя, следя за его реакцией.

Муж замирает, и я вижу, как напрягаются мышцы его лица. А затем... с облегчением выдыхает. Расслабляется.

Ощущение, будто он ждал куда более опасного вопроса, и мой показался ему сущим пустяком.

- Вита, я же понимаю, что врач рекомендовал поставить интимную жизнь на паузу. Не вижу смысла домогаться и требовать исполнения супружеского долга. Не хочу тебя лишний раз расстраивать, поэтому терпеливо жду, когда решишь женские проблемы.

Ответ повисает в воздухе: словно заученный, взятый из пособия для примерных мужей.

Мысленно возвращаюсь в прошлое: после рождения Василисы, после выкидышей.

Да, тогда тоже были паузы, но Троф никогда не был просто терпеливым. Его руки, губы, шепот — находили способ сказать мне, что я желанна, что наша связь глубже физиологии.

Супруг всегда был мужчиной с горячей кровью и живым воображением, и даже на последних месяцах беременности, когда классический секс был уже неудобен или запрещен, изобретал тысячу способов доставить нам обоим удовольствие.

Его желание ко мне не угасало, оно лишь меняло форму, становилось нежнее, изощреннее, но не исчезало. А сейчас — тишина. Гробовая.