Мама была сильнейшим магом-боевиком, несколько лет прослужила в одной из приграничных крепостей у горного перевала. Собственно, там они с отцом и встретились, когда он, еще наследник, привел отряд, чтобы помочь отбить очередное нападение северной нечисти. В бою, стоя спиной к спине, они и познакомились, чтобы никогда больше не разлучаться.

Став герцогиней, матушка сделала уступку новому высокому положению, а также требованиям этикета и перестала ходить в рейды, но тренироваться не прекратила. А уж свои боевые скимитары — парные клинки — холила и берегла, по уверениям близнецов, даже больше, чем их самих.

— Конечно, больше, — невозмутимо подтверждала в таких случаях леди Харанн. — Скимитары знают свое дело, подчиняются беспрекословно, а главное, молчаливы и никогда не болтают попусту. В отличие от моих дорогих сыновей.

Я коротко хмыкнула, вспоминая эту ставшую почти традиционной шутку, и позвала:

— Ма-а-ам…

Тихонько позвала, но она услышала. Стремительно обернулась, просияла радостной улыбкой и, сняв перчатки, протянула навстречу руки.

— Бельчонок, ты пришла.

— Немного раньше получилось. — Я шагнула к ней, чувствуя, как теплеет в груди от ласкового семейного прозвища. Кроме родителей и братьев — в редкие мгновения «нежного» настроения по отношению к младшей сестре, — меня никто больше так не называл.

— Раньше, позже, какая разница. Ты же знаешь, я всегда тебя жду, в любое время. Но отец освободится только к обеду и расстроится, если уйдешь, не повидавшись с ним. Ты ведь не торопишься? Сможешь задержаться?

— Конечно.

— Вот и хорошо. Пойдем пока чаю попьем. Я прикажу подать твой любимый мармелад. Вишневый. Только дай мне немного времени, привести себя в порядок и переодеться.

Через четверть часа мы уже сидели за маленьким столиком все в той же оранжерее — пили чай из тонких фарфоровых чашек, клали в рот сочные кисло-сладкие мармеладные дольки и разговаривали обо всем на свете. За прозрачными стенами падал снег, оседая белым кружевом на ветках деревьев, а здесь было по-летнему тепло, зелено и удивительно спокойно.

Я очень любила наши с мамой беседы, но сегодня пришла не просто так, а на разведку, и порученная мне важная миссия не давала расслабиться. Приходилось слушать, поддакивать, отвечать на вопросы и ждать удобного момента, чтобы заговорить о поездке, — если это пока секрет, прямо спрашивать бесполезно, мама все равно не скажет.

Наконец возможность представилась.

— Госпожа Лют, наша портниха, на днях вернулась из столицы и привезла несколько любопытных моделей. Самое время обновить гардероб. Как считаешь? — лукаво улыбаясь, произнесла матушка.

Вот оно!

— Было бы замечательно, — с энтузиазмом закивала я и тут же сникла. — Нет, думаю, пока не стоит. Вряд ли мне разрешат взять их с собой в Крылатую академию, только расстроюсь. Так что лучше заняться этим после возвращения.

Матушка побледнела и застыла, не успев сделать глоток. Потом отмерла, поставила чашку на стол — осторожно, преувеличенно аккуратно, откашлялась и произнесла неожиданно глухо:

— Так ты уже знаешь?

— О том, что мессира пригласили к себе высшие? Да, знаю. Мы едем…

— Ты не поедешь, — перебила матушка, сжимая кулаки. И повторила уже тверже, решительнее: — Не поедешь. Я не позволю. Не отпущу.

Теперь уже я замерла, потрясенная. Никогда прежде мама не разговаривала со мной в подобном тоне и не запрещала что-либо так категорично.

— Но, матушка…

— Нет!

И вот тут мне стало действительно интересно. Нет, не то чтобы я рвалась к высшим, совсем наоборот. С удовольствием бы осталась дома, подальше от вновь обретенного крылатого неприятеля. Однако понять причину строгого и совершенно неожиданного материнского запрета очень хотелось. Но как я ни пыталась выпытать подробности и узнать детали — ничего не получалось.

— Ты еще совсем юная… Я беспокоюсь… Не хочу надолго разлучаться и далеко отпускать… — Вот и все резоны.

На первый взгляд вроде ничего особенного — типичные родительские страхи. Вот только моя матушка никогда ими не страдала. Наоборот, всегда поощряла в своих детях вкус к приключениям и дух здорового авантюризма. «Кто не рискует, того легко просчитать. Риск — благородное дело», — частенько повторяла она. Правда, тут же неизменно добавляла: «Разумеется, тщательно спланированный и организованный».

А тут… Не позволю — и точка.

То же самое мама и отцу сказала, стоило нам только за обеденным столом всем вместе оказаться. Отпустила слуг и, раскладывая по тарелкам мясное рагу — на семейных обедах она всегда делала это лично, — заявила между делом спокойно и твердо:

— Тордел, девочка никуда не поедет.

После чего аккуратно подхватила выпавшую из рук отца вилку и вернула ему.

— Но, Огонек… — Папа отвел взгляд и сдавленно закашлялся.