— Что с матушкой? Никогда ее такой не видел, — озадаченно протянул Ниах. — Я, конечно, понимаю, к дахарам отправиться — это не в столицу за покупками съездить. Крылатые изолированно живут, никого к себе не пускают, одни боги ведают, что там у них творится. Но не в логово же бешеного сейпора мы Эльку отпускаем, а к высшим магам в академию. И договор они подписали, с гарантиями безопасности.

— У вашей матери есть причины так себя вести, — помрачнел отец. — Но она справится, просто нужно немного времени. Честно говоря, я бы тоже предпочел, чтобы Эльтез осталась дома. Но мессир Каран дал дахарам окончательное согласие. Уже ничего не изменишь.

Не изменишь? Ну, раз так, то и не надо. В конце концов, побывать в Крылатой академии — огромная удача, мало кто может этим похвастать. Да и вообще, ужасно же интересно увидеть все своими глазами. А проблемы будем решать по мере поступления. Может, сероглазый наглец уже и думать обо мне забыл, тем более зелье на нас с ним никак не повлияло. Вроде бы.

Мне вот другое любопытно…

— А зачем они вообще мессира пригласили? — Я вопросительно уставилась на отца. — Если переговоры закончены и соглашение подписано, это ведь уже не тайна? По крайней мере для тех, кто едет.

— Уже не тайна, — согласился родитель. — Да только информации у нас мало. Известно, что у крылатых какие-то проблемы, их целители не справляются, вот они и решили просить помощи у нас. Это все, что пока сообщили. Остальное узнаете на месте, после клятвы о неразглашении.

— Наверняка к тому же вечной и нерушимой, — хмыкнул Алстон. — Эти высшие помешаны на клятвах, тайнах и запретах. Куда ни ступи — сплошные секреты.

— Как раз для Эль с ее Шилли. Знали бы они, кого приглашают на свою голову. С одним бедствием справятся — два взамен получат. Эти неугомонные или лопнут от любопытства, или все, что можно и нельзя, выведают, — поддержал его Ниах.

— Здоровая любознательность — не порок, а руководство к действию, — пробормотала я обиженно. Вот чего они издеваются?

Близнецы, переглянувшись, расхохотались.

Отец тоже улыбнулся. Но сразу вновь посерьезнел.

— О том, как вести себя у высших, еще поговорим. Время останется и для бесед, и для сборов. В Крылатой академии вас ждут через две недели.

— А дахары, которые в переговорах участвовали, будут нас сопровождать? — поинтересовалась осторожно.

— Нет, они торопятся, отбывают уже сегодня… — Отец осекся, словно прислушивался к чему-то, и закончил: — Через час.

И вот зачем я об этом спросила? Не знала бы и обедала себе спокойно. А теперь, после папиных слов, отчаянно вдруг захотелось пойти и посмотреть, как делегация покидает наш город. Издали, незаметно. Нет, ничего такого, просто чтобы убедиться — сероглазый тоже исчезнет вместе со всеми и перестанет наконец мне докучать и на пути попадаться…

Говорят, преступника всегда влечет на место преступления. Хотя нет, это точно не мой случай. Крылатого все же сложно назвать «местом», даже с большой натяжкой. Да и я никакого преступления не совершала. Так что влечет меня лишь желание помахать вслед отбывающему стихийнику платочком и облегченно выдохнуть. Ну, и любопытство, конечно. Все-таки отъездов я много разных видела, даже королевских, а вот отлетов — ни одного.

И ладно бы меня кто-то из родных отвлек от этой затеи. Мама, например, позвала прогуляться, папа пригласил для важной беседы, или братья утащили пообщаться. Так нет же. Матушка сказала, что хочет побыть одна. У отца обнаружились срочные государственные дела. Близнецы тоже оказались заняты: они должны были… провожать ту самую «крылатую» делегацию, о чем в конце обеда и сообщили. Попутно выболтав, когда, где и как все это произойдет.

Так что я немного помучилась, борясь сама с собою, но быстро истощила в неравной борьбе силы, сдалась на милость победителя и отправилась смотреть на дахаров.

«Отлетали» высшие с большой смотровой площадки, специально оговорив, чтобы никого из посторонних не было — никаких восторженно глазеющих зевак. Не любят, мол, они этого. Жаль, конечно, теперь в толпе не затеряешься, зато можно где-нибудь затаиться. А как на площадку незаметно попасть, я прекрасно знала, мы с братьями в детстве часто туда ходили.

Через четверть часа, пробравшись через сквозной грот в парке, я вышла к смотровой и остановилась за деревьями, подальше от делегации крылатых. Братья уже были там, беседовали с отбывающими гостями, улыбались, кивали — прощались, судя по всему.

День выдался морозный, но ясный и безоблачно-чистый. Солнце светило прямо в лицо, слепя лучами, однако своего «незнакомца» я заметила сразу. Он стоял чуть в стороне от остальных и со скучающим видом смотрел вдаль. Все такой же холодный, высокомерно-надменный и сероглазый. Да-да, я это и на расстоянии прекрасно разглядела: холодность, надменность и даже сероглазость.

Рассмотрела и ужасно обрадовалась, что ничего в его присутствии не испытываю. Ноги не подкашиваются, сердце из груди не выпрыгивает, голова не кружится, и целоваться уж точно не тянет. То есть сначала обрадовалась. Затем подумала, что, наверное, просто слишком далеко стою, потому и эксперимент получается не чистым. А это непорядок.