— Ты уверена? Я бы не хотела причинять вред жрице.

— Не беспокойся, — говорит жрица, стряхивая крошки с бирюзовых одежд и протягивая руку Лили. — Возьми меня за руки. Не сдерживайся.

Лили колеблется мгновение.

— Но что, если…

— Делай, — мрачно говорит жрица. Неохотно Лили сжимает руки жрицы. Она выдыхает дрожащий вздох, закрывает глаза и выпускает из пальцев маленькую золотую нить магии, которая обвивается вокруг ее Кровного Заклинания, как светлячок в жару, прежде чем рассеяться. Сначала ничего не происходит. А затем, наконец, нос жрицы Серафины морщится. Ее губы кривятся. Она высовывает язык и давится.

— Фу! Что за отвратительный запах? — спрашивает она, ее глаза распахиваются в поисках источника зловонного аромата, но она ничего не находит. Она указывает на Лили, выглядя впечатленной. — А. Ты заставила меня почувствовать отвращение. Очень хорошо! А теперь… вызови то же чувство отвращения снова, только на этот раз сразу у всех.

— Самое большее, что я делала, — это троих, — говорит Лили, и ее голос срывается. — И это забрало всю мою магию крови до капли. Я чуть не упала в обморок.

Жрица бросает на нее многозначительный взгляд. Затем она опускает пальцы в свою бархатную сумку и извлекает оттуда Иглу. Мы четверо вздрагиваем при виде этого демонического предмета, известного лишь одной вещью — высасыванием жизненной силы из жертвы.

— Не бойтесь, — говорит она всем нам, ее голос легкий и воздушный. — Я принесла Иглу не для того, чтобы выкачивать из вас магию крови. Я принесла ее совсем для другой цели, которая, я уверена, вас всех очень порадует. — Свободной рукой она достает из мешочка маленький золотой флакон и держит его перед нами. — Магия крови — это жизненная сила королевства, — продолжает она объяснять. — Ее можно дать, и ее можно отнять. В этом маленьком флаконе — твоя кровь, Лили. — Она аккуратно набирает золотую жидкость Иглой, затем добавляет: — Ты сдала ее в свой шестнадцатый день рождения, по традиции, и она хранилась в Хранилище Виталиса с тех пор. Уверена, ты помнишь это приятное событие?

Лили кивает. Белла и Максин тоже кивают. Я предполагаю, что они тоже впервые сдали магию крови в шестнадцать лет. Не то чтобы я знала. Магистр Гримвелл дал мне ясно понять, что моя серебряная кровь проклята.

— Я хочу, чтобы ты теперь забрала ее обратно, — говорит жрица Серафина.

Лили неловко прочищает горло.

— Я… мне всегда говорили, что введение магии крови обратно в вены будет иметь нежелательные последствия…

— Ага, например, самоуничтожение, — вмешивается Максин, сцепляя руки и подаваясь вперед, почти ожидая, что случится что-то ужасное.

Жрица запрокидывает голову и заливается смехом.

— Хотя это правда, что организм регулярно восстанавливает магию крови, также правда, что введение дополнительной магии крови лишь усилит твои способности и сделает тебя сильнее. Ты не самоуничтожишься, моя дорогая. Обещаю. Пока я здесь. А теперь дай мне руку.

Лили делает, как она просит, хотя и неохотно. Жрица находит Кровное Заклинание Лили и вводит сверкающую золотую магию крови прямо в ее вены. Лили морщится, но лишь на мгновение. Затем она сжимает кулак, встряхивает руку и вздыхает с облегчением.

— Это было не так уж плохо, — признает она. — Я все еще цела.

— Именно, — соглашается жрица, ее глаза цвета бирюзы расширяются. — А теперь попробуй свою магию снова. Насладись всей этой новой магией крови, заставляя нас всех чувствовать разные степени отвращения одновременно.

Казалось бы, неуверенная в себе, Лили закрывает глаза и протягивает руки, выпуская из пальцев мерцающую волну магии крови. Она направляет эту магию прямо в потолок, который взрывается фейерверком над нашими головами, и его остатки обрушиваются на нас, как золотой дождь. Максин первой высовывает язык и давится, будто только что почувствовала запах мокрого пердежа. Белла прячет нос в рубашку, словно борется со смесью эмоций. Жрица Серафина выглядит так, будто пытается сдержать рвоту.

А затем меня накрывает, как взрывающаяся звезда.

Как ни странно, меня не атакует запах гниения, как я ожидала. Меня не переполняет ощущение дыхания тролля. Меня бомбардирует запах первого дождя после войны, когда кровавое поле боя смыто. Запах матери, истекающей кровью на полу тронного зала, со слезой, стекающей по ее лицу. Я буквально чувствую вкус острых металлических прутьев тюремной камеры после того, как отца утащили на смерть. Все это обрушивается на меня, как ураган, заставляя мои легкие сжиматься. Боль. Я чувствую боль.

— Прекрати, — хриплю я. — Пожалуйста.

— Так. Достаточно, Лили, — говорит жрица между сбивчивыми вздохами, все еще приходя в себя от эмоций, которые Лили заставила ее пережить. Лили аккуратно складывает руки на коленях и пожимает плечами. Ее сверкающая золотая магия крови немедленно угасает.

— Белла, теперь ты, — хрипит жрица.

Белла замирает, будто в замешательстве.