Максин ухмыляется, и ее ощутимое воодушевление вызывает теплое, бурлящее чувство в моем животе. Слава всем богам за подруг, которые отвлекаются от насущной проблемы, чтобы поговорить о романтических приключениях и красивых мужчинах, потому что меньше всего мне сейчас хочется говорить о цвете моей крови, о мече, который мне подарили, или о зияющей ране на ноге — которая все еще болит, как сука.

— Буря налетела из ниоткуда, — вспоминает Максин. — Я попала под ливень, когда загоняла кур на нашей семейной ферме. Обычно эта задача была для конюхов, но они уже ушли на вечер. И вот, представьте, Гейл появился с бродячей курицей под мышкой, заявив, что от меня пахнет мокрым навозом и грязью. Как будто от него не пахло, — фыркает она от воспоминания. — От него ужасно воняло. Так что, конечно, учитывая ситуацию, меньше всего я ожидала, что он достанет самое красивое кольцо, которое я когда-либо видела. Но именно это и произошло.

Я сажусь и ахаю, и боль пронзает меня до самых пальцев ног.

— Он сделал тебе предложение с курицей под мышкой?

Улыбка Максин полна меланхолии.

— Да. Мне так хотелось сказать «да» на его предложение. Но вместо этого мой мозг как-то дал сбой. Поэтому я собрала вещи и сбежала сюда со всем своим багажом. И, конечно, остальное уже история. — Она закусывает нижнюю губу. — Регент нашел меня во дворе. Сказал, что у него есть для меня работа. Я думала, это будет настоящая работа, знаешь? С зарплатой. И что более важно, я думала, это хотя бы отвлечет меня, пока я буду принимать решение о Гейле. Но вместо…

— Вместо этого ты встретила нас, — шепчу я с пониманием.

— Да, — кивает Максин. — Технически я встретила Беллу первой. Хотя мы особо не разговаривали. Она была так уткнута в книгу, что я решила, будто она пожирает свой мозг. И, конечно, я не собиралась связываться с пожирающей мозг амебой, когда у меня и так было полно дел.

Белла тихо усмехается.

— А затем появилась Лили, — продолжает Максин, и ее глаза затуманиваются. — И начался ад, как вы можете себе представить. Она рассказала нам свою теорию о том, что боги хотят на нас жениться, и оказалась права. До некоторой степени, конечно. Мне следовало бы раньше спросить, как она узнала подробности. Но, оглядываясь назад, думаю, я была наивна, поверив, что она услышала все от слуг через стены, как она утверждала. Не то чтобы я когда-либо слышала, как слуги разговаривают. Они умеют держать язык за зубами.

Я думаю о Саншайн, Сноу и Эмбер, и мое сердце сжимается.

— Я до сих пор не могу поверить, что он сделал тебе предложение с курицей под мышкой, — хихикает Белла.

— О, да ладно тебе, — рычит Максин. — Как будто ни одна из вас никогда не была влюблена. — Ее слова вырывают глубокую пропасть в моем сердце, когда она добавляет: — Потому что если бы вы были, вы бы знали, что иногда любовь заставляет вас поступать нелогично, например, делать предложение людям, держа скотину под дождем.

— Или убегать в далекий замок, полный богов, и невольно становиться их пленницей, — добавляю я с легким пожиманием плеч. — Да, я понимаю.

Взгляд Максин встречается с моим, и она буквально тает.

— Да. Именно так. — Она изучает меня еще мгновение, затем спрашивает: — Ты когда-нибудь была влюблена, Шей?

— Нет, — быстро отвечаю я с кашлем. — Нет, не была.

— Хм… Я не верю тебе, — решает Максин, склоняя голову. — На самом деле, я думаю, что ты влюблена прямо сейчас. Я вижу это в твоих глазах. И я никогда не ошибаюсь. Жаль, что Лили здесь нет, чтобы подтвердить. Она может чувствовать эмоции людей своей магией, знаешь.

Я думаю о горе, которое она заставила меня пережить ранее, и сглатываю.

— Не глупи, — говорит Белла, вскакивая и протягивая руку к бутылке ликера на столе. — Уверена, Шэдоу слишком занята, будучи Вороной, чтобы заботиться о таких пустяках, как любовь. — Она делает непривычный глоток, и икота поднимается по ее горлу, когда она поворачивается обратно ко мне и добавляет: — Прости, Шей. Я знаю, ты не хочешь говорить об этом. У меня тоже есть много вопросов.

— Эй! Я первая начала ее допрашивать! — вмешивается Максин. — Например, как, черт возьми, человек может быть птицей?

— Она не птица, — вмешивается Белла, садясь обратно. — Она явно человек. Не так ли, Шей?

— Неизвестно, — вздыхаю я.

— Почему они называют тебя Вороной, если ты не птица? — Глаза Максин сужаются в подозрении.

— Боже ты мой, Максин, — Белла трет виски. — В пророчестве говорится, что Ворона будет нести серебряную кровь врайтов. Ты знаешь кого-то еще с серебряной кровью?

— Эм, нет… — признает Максин с легким пожиманием плеч. — Но я не хожу и не потрошу людей, чтобы проверить цвет их крови. — Ее выражение становится сожалеющим, будто она только что поняла, что упускает возможность.

Белла делает еще один глоток из бутылки, на этот раз более обдуманный.

— Неважно, кто такая Шэдоу, — наконец говорит она. — По крайней мере, если судить по истории. Важно то, что она все еще может изменить пророчество, гарантируя, что оно никогда не сбудется, тем самым уничтожив значение Вороны. О, не смотрите на меня так. Вы знаете, как я люблю читать исторические архивы, — добавляет она, поджимая губы к Максин.