Ничего особенного. Небольшая комната, окна, закрывающиеся ставнями. Из мебели лишь кровать, шкаф да стол со стульями. Только после дороги комната казалась роскошной. Вскоре мне принесли заказанную еду. Котёнку пришлось организовать подобие детского рожка, но хоть удалось накормить. После чего я уже сама с наслаждением пообедала. Поварские таланты меня обошли стороной, поэтому местная похлёбка казалась пищей богов после собственной стряпни.

А вскоре случилось и настоящее чудо. Я, наконец, приняла ванну! Точнее, искупалась в деревянной лохани. После злоключений последних дней радовалась каждой мелочи. Зеркал в комнате не имелось, но отражение в гладкой поверхности меча сообщало, что этот мир решил покуситься и на мою внешность. Волосы окончательно посветлели, золотистый отлив их покинул, и они теперь стали пепельными. Ещё немного, и поседею. Да и глаза потемнели, стали почти синими. В общем, внешность сделалась примечательнее прежнего, и я всерьёз задумалась о том, чтобы перекраситься и постричься.

В таверне прошла самая спокойная ночь с момента, как я попала в этот мир. Последние события так вымотали, что даже тяжёлые думы не беспокоили. Мы просто легли с котёнком и заснули, а проснулись под утро. Я отоспалась, отдохнула, нормально поела. Пора было заняться покупками и скорее покинуть город.

Первым пунктом в списке покупок значилась лошадь, её я и собиралась добыть, пусть и почти в них не разбиралась. На самом деле дедушка постарался привить мне и навык верховой езды. У нас была лошадка по имени Морковка, она буквально росла со мной, так что с седлом мне посчастливилось познакомиться ещё в детстве. Правда, на этом всё и закончило, ведь после смерти дорогой подруги я не решилась заводить новую лошадь, слишком горевала. Казавшееся в прошлом странным решение дедушки завести домашнего скакуна, сейчас выглядело иначе. По крайней мере, навыки верховой езды столь же необходимы в этом мире, как и умение себя защищать.

Конюшни я отыскала сразу, а вот как выбрать добротную лошадь не знала, потому просто прохаживалась между рядами, рассматривая животных. Для меня они отличались только по окрасу.

— Помочь, красавица? — ко мне подошёл торговец.

Невысокий, полноватый, он стоял, чуть отклонившись назад и выпятив живот.

— Мне бы лошадь.

— Прекрасный выбор, — он указал на ближайшее стойло, где стоял довольно смирный пегий жеребец. — Всего пять лет, прекрасно объезжен. В роду Ринделлские скакуны. Шестьдесят пять монет всего.

— Сколько?! У него золотые подковы?

— Обижаешь, красавица, отличная лошадь. Тогда вон, гляди, покладистая, умная, — он указал мне на стоящую поодаль клячу. — Сорок золотых.

— Ей пора на пенсию.

— Что? — тёмная бровь мужчины приподнялась в удивлении.

— Старая больно, — пояснила я, одарив мужчину хмурым взглядом.

Похоже, меня пытаются обмануть...

Ничего ответить торговец не успел. Двойные ворота, ведущие в служебное помещение, распахнулись. В конюшню влетел вороной жеребец, встал на дыбы, опасно потрясая передними копытами. Но на него тут же бросились конюхи, пытаясь успокоить.

— У, злобное отродье! — мужчина смачно плюнул, пригрозив коню кулаком. — Скорее бы его увели на бойню.

— На бойню? — ужаснулась я. — Прекрасный же конь.

Лошадь действительно выглядела потрясающе. Чёрная лоснящаяся шерсть, длинная вьющаяся грива и умный взгляд карих глаз.

— Не поддаётся дрессировке, — мужчина махнул рукой, чтобы коня скорее уводили.

— Жалко же! Даю двадцать пять золотых за него.

— Зачем тебе неприрученный конь?

— А я его приручу, — соврала, конечно.

Но мне, правда, стало жаль такого красавца. Не будет слушаться — отпущу на волю. Хоть спасу.

— Он Ринделлский, чистокровный, — мужчина с сомнением почесал щетину на подбородке. — Двадцать пять мало.

— Тогда даю двадцать две монеты. Всё равно на бойне за него дадут как за кусок мяса.

Мужчина всё ещё пребывал в задумчивости, стоял, заложив большие пальцы за кожаный ремень.

— Давай так. Конь стоит сотню монет. Уведёшь — заберёшь за двадцать пять. Нет — деньги останутся мне.

— Это нечестно!

— Мне дают чуть меньше на бойне. А теряю я много, — мужчина развёл руками в стороны, на его губах растянулась неприятная улыбка.

Я вновь задумчиво посмотрела на вырывающегося коня. Увести? Как бы не убил.

— На бойню! — крикнул торговец, заметив мои сомнения.

— Нет! — я извлекла из-за пазухи кошель.

Подумаешь, не мои же деньги. А так хоть спасу жеребца.

Торговец с самым довольным видом принял монеты. После чего взмахнул рукой, указывая на коня, который продолжал попытки высвободиться из захвата конюхов.

Раз уж ввязалась… Глубоко вздохнув, я направилась к коню с выставленными перед собой руками.

— Эй, — позвала я, — послушай.

Как ни странно, конь затих, повёл ушами.

— Тебя хотят отвести на бойню. — Жеребец встрепенулся, недовольно заржал. — Но я этого не допущу, выведу отсюда.

Я подошла к притихшему коню, провела кончиками пальцев по бархатному носу.

— Мне нужен друг. Ты им станешь?

Карий глаз рассматривал меня оценивающе, в этом взгляде виделся живой ум. Тихо всхрапнув, конь подтолкнул меня носом в плечо.