— Соня! — Алексей медленно поднялся на ноги. — Давай поговорим в конце вечера. А сейчас извинись перед Юлей, пожалуйста!

От подобных слов у девушки окончательно помутился рассудок. Она даже сама не поняла, в какой именно момент схватила с подноса у проходящего мимо официанта бокал шампанского и выплеснула его прямо на опешившего Гордеева.

— Вот тебе мои извинения! — прошептала Алмазова, делая шаг назад. — Других не получишь...

Не дожидаясь последствий, Соня быстрым шагом поспешила в дамскую комнату, спиной чувствуя, что взбешенный мужчина следует за ней.

— Лешенька, мужской туалет в противоположной стороне! — послышался писклявый голос Юлии. — Сейчас ты направляешься в женский...

— А я и не собираюсь там мочиться, золотко!

Глава 10

Соня искренне надеялась, что войти в женский туалет Гордееву не позволит воспитание. Не тут-то было. Не просто вошел, а вломился, распугав при этом всех студенток, которые в течение пяти секунд покинули помещение.

— Ты что себе позволяешь? — грозно пробасил мужчина, нависая над ней.

— А ты?

— А что я, собственно, такого сделал?

— Попросил извиниться перед этой...

— Ты незаслуженно оскорбила девушку, поэтому и попросил!

Соня тяжело дышала. Ком в горле мешал нормально разговаривать, словно тисками сжимая голосовые связки.

— Нет, я не понимаю! — негодовал Алексей. — Почему ты ведешь себя так, словно мы прожили в законном браке не менее двадцати лет? Почему, Соня?

Алмазова уставилась в пол, не зная, что сказать, и изо всех сил сдерживая слезы. Гордеева такой молчаливый ответ не устроил, поэтому он, слегка сжав ее подбородок, заставил смотреть ему в глаза. Девушка подчинилась, но легче не стало. Она млела от малейшего прикосновения этого мужчины.

— И я не понимаю! — с вызовом прошипела Соня. — Не понимаю, чем же это безмозглое пугало лучше меня? Может, расскажешь?

— Господь милосердный! — перешел на шепот Гордеев. — Да ты ведь ревнуешь меня!

— Вовсе нет...

— Ревнуешь! — ласковое прикосновение его пальцев к губам заставило вздрогнуть. — Ревнуешь...

— Так чем же она лучше? — не унималась Алмазова. — Сосет бесподобно?

— Прекрати сквернословить! — мужчина скрестил руки на груди. — Ничего между нами не было!

Осознав, что только что сказал, Алексей рассвирепел:

— Охренеть! Докатился... Стою перед пигалицей и как школьник докладываю, кого трахал, а кого и пальцем не трогал!

Соня немного расслабилась после подобного заявления.

Даже на душе как-то легче стало.

Но неожиданное признание Алексея заставило ее смутиться:

— Сегодня ты еще прекраснее, чем когда-либо...

— Нужно было облить тебя шампанским гораздо раньше! — она обхватила руками свои оголенные плечи, пытаясь унять дрожь во всем теле. — Чтобы скорее прозрел!

— Дуреха! — нежно, хрипло, с озорными искорками в глазах.

Девушка тут же ощетинилась, вспоминая последние события.

— А ты бабник! — еле заметно Соня отступила под его натиском назад. — Кобель... и грубиян...

— Все так! — Алексей рассмеялся. — Но мы ведь уже выяснили тот факт, что ты меня ревнуешь. Давай не будем повторяться.

Ей нечего было ответить. Вернее, мыслей в голове вертелось очень много, но сформулировать из этой каши хоть что-нибудь дельное выходило с большим трудом.

— Ненавижу! — обиженно фыркнула, не придумав ничего умнее.

— Хочется верить.

— Это правда, — сорвался с уст последний аргумент.

Вместе с ним испарилась и обида.

— Т-с-с! — его горячий палец лег на ее мягкие губы, очертил контур, тем самым прерывая гневную тираду. — Хочешь знать правду? Без всей этой напускной мишуры?

— Было бы неплохо! — стало до ужаса жарко, когда он, схватив ее за талию, притянул к себе.

— У меня встает всякий раз, когда я вижу тебя, — ошарашил своим признанием мужчина. — Не смотри так – я действительно хочу тебя! Но совсем иначе, чем те сопливые мальчишки, что бегают по пятам за твоей тенью и возносят в ранг богини. Нет! Я хочу тебя по-взрослому. Грязно. Жестко. Всю, целиком. Без остатка. И тело, и душу, и мысли. Все...

— Но...

— Почему держу дистанцию?

Ответа Соня ждала с замиранием сердца.

Боялась даже пошевелиться, пока всю правду не услышит.

— Не хочу позволить свирепому медведю растоптать едва распустившийся подснежник, — задумчиво произнес Гордеев. — Ты слишком юна. Страсть такого мужчины, как я, тебя просто сломает…

— Ерунда! — гневно сверкая глазами, воскликнула Алмазова. — Откуда тебе знать, мы ведь даже не пытались! Что если я мечтаю об этой страсти?

— Глупышка, — сражаясь за самоконтроль, мужчина прикрыл глаза и нервно сглотнул. Соблазн был слишком велик. — Ты себе даже не представляешь, что значит быть моей. И врагу не пожелаешь. Я жуткий собственник!