Просто пустую полку. И ничего более. А когда решилась проверить… от облегчения из глаз брызнули слезы. Шкатулка. Размером с булку хлеба. В пыли и паутине, но она там была. Лиза вцепилась в находку, как в самую величайшую драгоценность на свете. От нетерпения уселась прямо на столе в позе лотоса. Так и сяк вертела резную коробку, украшенную различными бусинами, но замочной скважины не находила. Начинала злиться. Яростно прикусила губу. Почти до крови. Уже хотелось хорошенько шваркнуть шкатулку о стену, да только понимала, что этот удар она перенесет без повреждений. Когда сдула с изделия вековой слой пыли, поняла – одна резная бусина отличается от всех своим размером. Чисто из любопытства ткнула в нее пальцем. К ее бескрайнему изумлению, в шкатулке что-то щелкнуло.

А секунду спустя в сторону отъехала панель, скрывающая замочную скважину. Восторг! Лиза вставила ключик в открывшееся отверстие, и тот вошел идеально. Прежде чем повернуть, прислушалась к собственным ощущениям.

Готова ли? Давно готова…

Повернула несколько раз, наслаждаясь звуком механизма. Издав громкий щелчок, крышка распахнулась. Девушка заливисто засмеялась сквозь слезы. Коробка оказалась доверху забита фотографиями, письмами и разными предметами, о значимости которых она пока еще не подозревала.

— Спасибо! — прошептала в пустоту. — Спасибо!

Осторожно, будто к священному сокровищу прикасалась, ухватилась за уголок фотографии. Старый снимок. Слегка пожелтевший. На нем был запечатлен мужчина. Она долго рассматривала его. Внимательно и тщательно. Красивый. Статный. Грозный. Взгляд исподлобья. Черты лица резкие. Острые. Нос узкий, с широкими крыльями. Ни намека на улыбку! Хищный оскал. Таким одаривают за мгновение перед тем, как растерзать! Этот человек напоминал ей волка. Волка-одиночку!

Стоило переключить внимание на глаза, и все встало на свои места.

Их взгляд действительно похож. Теперь она знала…

— Папа! — всхлипнув от нахлынувших чувств, прижала изображение к груди. К самому сердцу. — Ну, здравствуй, родной…

Дышать становилось легче с каждой секундой. Слезы высохли.

На губах появилась блаженная улыбка. В этот момент какое-то движение привлекло ее внимание. Лиза инстинктивно вскинула голову и, мягко говоря, опешила!

Она все это время была здесь не одна. И далеко не одна! Аркадий Михайлович, Данила, Матвей и еще человек семь из свиты Похомова с интересом наблюдали за ее странными манипуляциями. Кто сидел, кто стоял, однако все ждали продолжения.

Ах ты ж, блин! Девушка проворно захлопнула коробку, провернула ключ и, спрятав его в кармане, легко спрыгнула на пол. С грацией кошки приземлилась.

— Все! — театрально поклонилась. — Спектакль окончен! До новых встреч.

— Я в гребаном шоке! — услышала изумленный голос Дани. — Мы этот стол втроем еле доперли сюда из кухни…

Лиза пожала плечами и уже собиралась покинуть их «веселую компанию», когда зацепилась взглядом за знакомый силуэт. До боли знакомый!

От радости, что называется, в зобу дыханье сперло.

Не может быть! Как? Что он тут делает?

Визжа, она рванула в широко раскрытые мужские объятия.

— Петр Петрович! — Лиза вцепилась в Алмазова мертвой хваткой. — Так вот вы где, дорогой вы наш!

В ответ ее сжали так же крепко и по-отечески тепло.

Мужчина, как обычно, потрепал ее по макушке и поцеловал в лоб.

— Привет, принцесса!

Да, они с Соней всегда были его принцессами. Причем обе.

— Как же я рада вас видеть!

Он слегка отодвинул ее от себя. Внимательным взглядом осмотрел.

— Лизка, всего два месяца тебя не видел, а повзрослела-то как!

— Ой, да ладно вам… все та же я!

Алмазов сердито прищурился:

— Ты почему так исхудала? Совсем ничего не ешь, зараза малая? Скоро ребра торчать начнут!

Лиза сморщила нос. Странное ощущение. Беззаботное. Будто в прошлое вернулась. Туда, где был Сонин папа, и не было проблем.

— Ну, Петр Петрович! У меня же режим!

— В колонии режим, Лизка. И поверь на слово, там были бы рады нормально питаться, — он покачал головой. — А Андрей – крепкий паренек. Удержит как-нибудь и покрутит… на чем надо! Я за тебя возьмусь. За тобой и Сонькой глаз да глаз нужен! То одна дуреха на диетах сидит, то вторая, на первую наглядевшись!

Заливистый смех Лиза сдержать не смогла:

— Как скажете. Не буду спорить. Можете накормить меня хоть сейчас! Только не знаю, готовила ли бабуля ужин. Поэтому предлагаю начать с чая. Пойдемте?

Произнесла вслух и внезапно осознала, что голодна едва ли не до коликов в животе. Не могла она вспомнить, когда ела в последний раз. Схватилась за живот.

— Вы правы. Слона бы сейчас съела. Столько дней кусок в горло не лез…

Укоризненно посмотрела на Аркадия Михайловича.

Не мог сразу сказать, что к чему?

Тот держался расслабленно и лишь удивленно вскинул брови.

Дмитрий так же делал, только изящнее… Черт! Опять это ноющее чувство за грудиной.

— Я за любой кипиш кроме голодовки, — Петр Петрович проникновенно посмотрел ей в глаза. — Но в светлое время суток светиться мне нежелательно. Даже в такой глухомани, понимаешь же, да? Меня видеть не должны. Стемнеет – не вопрос. Я к Валентине Степановне после одиннадцати наведываюсь обычно. Жди!

Девушка поникла. Реальность настигала. Не на отдыхе он как-никак.