— Тебе и за психоанализ платят? — умом понимала – верно он говорит. Бабуле сейчас сложнее вдвойне. Но признать его правоту вслух? Да ни за что! — Если так, давай исключим эту опцию из спектра услуг.

Ох, каким взглядом он ее полоснул! Лизе захотелось в комочек сжаться.

— Бесплатный совет. От взрослого дяденьки для маленькой глупой девочки. Появился шанс начать все с нуля – не профукай!

— Я не нуждаюсь в советах!

— Боюсь, милая, все как раз-таки наоборот.

Набравшись мужества, озвучила мучивший ее последние несколько часов вопрос.

— Почему ты не выдал меня? Понял же, с кем я разговаривала!

Мужчина молча удерживал ее взгляд. С непроницаемым выражением на лице.

— Матвей!

От звука своего имени он слегка встрепенулся. Нахмурился. Бессознательно начал вырисовывать узоры на нежном изгибе ее стопы. Это было… щекотно.

— Считай, что у меня свои мотивы. Можешь не трястись. Не сдам.

— Спасибо… я и Дима…

— Батюшки!

Лиза повернулась на голос, напрочь забывая, что хотела сказать.

Валентина Степановна стояла в дверях, с разинутым ртом разглядывая нанесенный собственной внучкой ущерб их жилищу.

— Какой бес-то в тебя вселился, доченька? Что же это такое?

Матвей забрал корзинку с медикаментами из рук старушки и вновь вернулся к Карповой. Порылся, извлекая перекись, вату и пластырь.

— Прости, бабуль! — выдохнула с сожалением. — Не справилась с эмоциями. Я все уберу.

Женщина, угрюмо поджав губы, осуждающе покачала головой. Явно, поступку этому оправдания не находила. И тут ее взгляд упал на то, что от куклы осталось. Паника, отразившаяся на лице бабушки, говорила о многом. А Лиза… прикрыла глаза, не в силах смотреть, как она копошится в осколках. Как ищет что-то дрожащими руками… Знала! Все знала. И вновь скрыла!

— Это потеряла? — не узнавая своего холодного и чужого голоса, разомкнула ладонь, демонстрируя ключик. — От чего он?

— Лизонька…

Валентина Степановна замолчала, устремив глаза в пол.

— Я имею право знать! Понима-А-А-А!

Дернула ногой, но та была надежно зафиксирована.

— Тише, — успокоил Матвей слегка потеплевшим, обволакивающим тоном. — Осколок вышел. Больше не будет боли. Дыши!

Лиза действительно глубоко вздохнула и опять обратила взор на бабушку.

Она осторожно присела на край постели. Очевидно, хотела погладить внучку по голове, но, наткнувшись на твердый, полный решимости взгляд, опустила руку. Обреченно выдохнув, произнесла:

— От шкатулки. Твоя мать отдала ее мне много лет назад. На хранение. В тот же день, когда тебе куклу подарила.

— Что в ней? Что в шкатулке?

Кожу защипало. Матвей обработал рану. Заклеил пластырем, после чего вышел, оставляя их наедине.

— Не знаю, ягодка! Она была уже закрыта. Мариша сказала: «Спрячь, мама. Спрячь так, чтобы я сама не знала, где она. И кукла пусть всегда-всегда при Лизе будет. В ней ответы на все ее вопросы». Ничего не знаю более…

Из-за критического выброса адреналина кровь в венах закипела. Задымилась. Сверля Валентину Степановну совершенно безумным взглядом, Лиза поднялась на ноги.

— Где она? Где шкатулка, ба?

— Так спрятана же…

— Где?

— Дед Митя у нас одинокий старик был… тайны хранить умел, царствие ему небесное!

Все! Как тумблер в ее голове переключился. Ничего уже не видела.

Ничего не слышала. Как оказалась на крыльце деда Мити, не понимала.

Второй раз за день едва не смела Данилу со своего пути. Дыхание причиняло боль. Саму трясло всю. Должно быть, со стороны она выглядела сумасшедшей, когда выворачивала содержимое всех ящиков. Шкафов и полок. Подоконников.

Когда безжалостно швыряла мебель, вставшую на ее пути.

Лиза уже рычала от нетерпения.

Она должна быть здесь! Должна…

Каким-то чудом ее расфокусированный взгляд остановился на иконах, располагающихся на треугольной полке в углу комнаты. Под самым потолком.

Что может быть священнее для пожилого человека?

Осталось проверить только там. Но как же высоко…

Дубовый обеденный стол на восемь персон, занимавший центральное место в зале, казался ей не тяжелее чашки чая! Она передвинула его яростно. Толчком. На выдохе. За пару секунд. Запрыгнула на него молниеносно и замерла. Сердце надрывно билось о ребра. Святые лики смотрели на нее спокойно и строго. Рука дрогнула. Лиза не смогла швырнуть и их. Перекрестилась трижды, осторожно снимая и складывая поверх столешницы. Не глядя. Очень боялась увидеть пустоту за ними.