Жрец ничего не ответил, переходя от одной дорожки к другой, опустив глаза и нахмурив брови. Проследив за его взглядом, Паломник увидел, что в начале каждой дорожки высечена надпись. Как и на костях в библиотеке, буквы были сделаны на ультранском языке. Однако если с расшифровкой Писания Воскресших у Паломника не возникло особых проблем, то эти слова не имели никакого смысла. Имена, которые он не мог произнести, встречались среди упоминаний о созвездиях и местах, о которых он ничего не знал. Для него это выглядело не более чем тарабарщиной, но для Жреца, очевидно, значило очень много.

"Сюда, - сказал он и направился по тропинке, которая вела в самую густую часть этого угловатого каменного лабиринта. Идя вместе с остальными, Паломник смотрел на слова, выгравированные на камне. Для него они были такими же бессмысленными, как и остальные, если не считать символа, который он видел высеченным на деревянной плоти фигурки на сухом дне Лазурного моря.

"Тандрил", - пробормотал он.

Они продолжили путь по запутанной череде ходов и лестниц, и на каждом перекрестке Жрец останавливался, чтобы прочитать надписи, выбитые на темном граните. В каждой из них Паломник узнавал символ Тандрила, но ничего больше. После почти двух часов следования за клириком ему показалось, что они продвинулись по пещере очень незначительно. Убедиться в этом было почти невозможно, но он был уверен, что они несколько раз проходили мимо одного и того же места. Жрец, однако, продолжал прокладывать свой маршрут без особых признаков колебаний или замешательства. Он оказался так же глух к вопросам, как и Майша, и игнорировал все предложения отдохнуть. И только когда они добрались до вершины самой высокой лестницы, по которой когда-либо поднимались, настойчивая, но тихо произнесенная команда Ищейки заставила их остановиться.

"Стоять!"

Паломник обернулся и увидел, что она присела рядом с Ченой. Гиена подняла колючий загривок и уткнулась дергающимся носом в отметину на краю лестничной площадки. Шрам в камне длиной шесть дюймов, слишком неровный, чтобы быть очередной надписью, напоминал пчелиные соты, так как то, что его создало, вгрызлось в гранит. Несмотря на то что в шраме не было ничего особенного, Чена сердито тявкнула, обнюхав след, и отступила на несколько шагов, губы ее дрожали в рычании.

"Что это?" спросил Паломник у Ищейки.

Ищейка ответила не сразу, вместо этого сняв лук и наложив стрелу на тетиву, ее взгляд переместился с метки на путаницу резких теней внизу. "Здесь что-то есть", - сказала она.

"Призраки?" с едва подавляемой дрожью в голосе произнес Книжник.

"Нет". Она наклонила голову, когда рычание Чены стало громче. "Что-то... еще, и у этого есть наш запах".

"Мы должны идти дальше", - заявил Жрец, его тон был категоричен, и никто не захотел спорить.

Они спустились по крутой лестнице к длинному проходу, конечная точка которого исчезала в слиянии теней. Некоторые уголки этого места находились вне пределов досягаемости звездной субстанции в крыше пещеры. Майша достала из рюкзака одну из своих светящихся баночек и потрясла ее, когда они вошли в тень. Зеленое сияние разогнало мрак, но при этом высветило дюжину или более медовых сот в камне.

"Ты знаешь, что могло это сделать?" спросил ее Паломник.

"Кислота", - ответила она. "Или какой-нибудь другой вид едкого вещества". Она говорила с усталой покорностью, лицо приобрело мертвенный вид, свидетельствующий о том, что целебное средство покидало ее вены. Он ожидал, что она в любой момент споткнется и остановится, но каким-то образом ей удавалось не отставать от компании, несмотря на приступы кашля, которые начали одолевать ее.

"Из тьмы восстанет надежда", - продекламировал Игрок, когда они вышли из тени, строчку из комедии времен Аретианского Возрождения, название которой Паломник не помнил. Всего через несколько ярдов дорожка остановилась на Т-образном перекрестке: одна тропинка вела направо, другая - налево. И снова в начале обеих были вырезаны ультранские символы.

"Минутку, - заявил Жрец, придвигаясь, чтобы рассмотреть надписи.

"Это не самое лучшее место для прогулок", - предостерегла Ищейка. Она все еще держала стрелу в луке, а глаза постоянно блуждали по окружающему лоскутному одеялу из света и тени.

"Просто..." Жрец взмахнул рукой, его брови в замешательстве нахмурились, когда он переходил от одного символа к другому. "Один момент".

Почувствовав, как меч начинает дрожать, Паломник проследил за тем, как он еще дважды прошелся туда-сюда, а затем переместился к нему. "Что за задержка?"

"Тандрил", - сказал Жрец, указывая на знакомый символ, вписанный в надпись справа. "И еще, - он указал на резьбу слева, - Тандрил. Во всех сохранившихся писаниях ясно сказано: чтобы достичь Полумесяца, нужно следовать путем Тандрила. Он был первым просителем, первым, кто получил ответ на свою молитву от Прощающего".

"Это может означать, что оба пути верны", - предположил Книжник, придвигаясь ближе, но оставаясь вне пределов досягаемости Паломника.

"Нет". Жрец покачал головой. "Нет. Только один из них приведет нас к Полумесяцу".

"Мы не можем здесь оставаться!" громко заявила Ищейка, когда Чена издала предупреждающий рык. Обе стояли лицом к слиянию теней, из которого они вышли несколько мгновений назад, лук заклинательницы зверей был наполовину натянут.