"Я не боюсь суда, - пробормотал Паломник, его слова поглотил бушующий внизу поток.

Я чувствую, что находится внутри этой штуки, - продолжал голос. И это не приговор. Это замок на двери, который не позволит пройти нечеловеку. А я, как ты знаешь, очень далек от человека.

Меч начал гудеть с возрастающей энергией по мере того, как они приближались к Горнилу. Вскоре Паломник понял, что первый взгляд на статую ввел его в заблуждение относительно ее размеров: он решил, что она примерно в рост человека. На самом деле статуя была по меньшей мере вдвое выше самого высокого человека. Металл, из которого она была сделана, обветрился, но не имел никаких признаков ржавчины, несмотря на долгие годы, проведенные в непосредственной близости от постоянной завесы пара снизу. И хотя, когда они оказались в его тени, он оставался абсолютно неподвижным, ощущение пристального взгляда рождало уверенность, что за пустыми бесстрастными глазницами шлема воина скрывается нечто большее, чем просто пустота.

Однако, только когда они подошли на несколько шагов к постаменту, Паломник начал ощущать это - жесткое, давящее чувство за глазами. Поначалу это было не больно, но ощущение вторжения, сопровождавшее его, пробуждало инстинктивную агрессию. Он попытался оградить свой разум, вытеснить незваного гостя с помощью видений непреклонных стен или бесконечного моря. Нечто разбило их со смехотворной легкостью, и впервые за много лет Паломник ощутил панику, когда его воспоминания оказались обнажены.

"Нет!" - прохрипел он, крепко зажмурив глаза и прижав руки к вискам. "Нет. Я не хочу этого видеть!"

Он смутно осознавал, что споткнулся, его плечо ударилось о постамент, когда его ноги потеряли опору на мосту. Крики и восклицания его товарищей достигли его ушей, но все это было далеко, затерялось в суматохе воспоминаний, которые поглотили его. Огонь, битва и кровь промелькнули в его сознании, промелькнули мельком, но с ужасающей ясностью. Каждая смерть, каждое перенесенное мучение, каждая проигнорированная мольба и каждая проявленная жестокость. Один образ задержался дольше других, бескровный, но и самый страшный. Молодая женщина с длинными волосами медового цвета, ниспадающими до талии, улыбаясь, кружилась в девичьем ликовании посреди поля маков. Лепестки поднимались вслед за ней, рассыпаясь, как рубины, в ясном небе.

"Луиза!" - услышал он, как произносит ее имя, которое давно не произносил вслух, слово вырвалось сдавленным криком из стиснутых зубов. Воспоминание о ее смерти было мучением наяву, но воспоминание о том, что она была живой и радостной при той первой встрече, хлестнуло его, резало сильнее любого клинка.

Возможно, именно ощущение пореза заставило незваного гостя двинуться дальше, сосредоточиться на образе меча, лежащего ярким и незапятнанным среди пыльного забытого архива, в котором он его нашел. Воспоминания о том, как рукоять запульсировала, когда он взял его в руки, мрачное возбуждение от осознания того, что с этим вся месть, которой он жаждал, будет его.

Затем незваный гость отпрянул, видение меча сначала задрожало, а затем разлетелось вдребезги, когда его охватило чувство узнавания, и в сознании прозвучало одно единственное слово, доведенное до яростного отвращения: ДЕМОН!

Мир стремительно вернулся, и он упал на четвереньки, задыхаясь от нехватки воздуха: сердце билось о грудную клетку, как загнанное в ловушку животное, отчаянно жаждущее освобождения. На секунду он услышал только стук своего пульса, но затем раздался визг скрежещущего металла и знакомый звук клинка. Многолетний инстинкт, выработанный в боях, спас его, заставив конечности перекатиться. Его осыпало искрами, когда острие тулвара царапнуло по плиткам поверхности моста. Он увидел, как Игрок увернулся от взмаха клинка, лезвие скользнуло по его маске и отправило в кувырок. Он приземлился на мраморный парапет с такой силой, которая, как знал Паломник, разорвет органы осколками раздробленных ребер.

Услышав, как тулвар снова рассек воздух, он оторвал взгляд от неподвижной фигуры атерианца и бросился вперед, одновременно выхватывая меч. Ему пришлось подпрыгнуть, чтобы клинки встретились, и столкновение неестественно выкованной стали вызвало ослепительную вспышку высвободившейся энергии и отправило Паломника в полет по мостовой. Он столкнулся с мраморной опорой всего в нескольких футах от тела Игрока, все еще лежащего поперек балюстрады, его голова в маске повисла в воздухе. Удивление Паломника от того, что из-под маски не сочится кровь, было недолгим: звук металлических ног по камню заставил его снова взглянуть на постамент, чтобы увидеть как Горнило спрыгнул вниз. Его тело визжало при каждом движении, когда он поднимался из приседа и поворачивался лицом к нему. Глазные прорези шлема больше не были пустыми, вместо этого они наполнились ярким желтым свечением, полным ненависти, как у любого упыря.