Отрубив верхнюю часть черепа, Гайм нырнул под хорошо выполненный выпад алебардой, нанесенный одним из его товарищей, и ответил взмахом меча вверх, рассекая пополам как древко оружия, так и человека, который его держал. Он двинулся дальше, следуя по нисходящей спирали к сердцу, а меч по собственной воле отклонил еще один залп арбалетных болтов, прежде чем обрушить на их владельцев хаос. Когда дюжина или больше наемников лежали мертвыми, это стало для выживших достаточным доказательством того, что продолжение контракта не стоит и награды, и риска. В считанные секунды они обратились в бегство, некоторые в спешке побросали оружие.
Ну и пир ты мне устроил, мой повелитель, удовлетворенно прокомментировал Лакорат, наблюдая, как кровь, стекающая по лезвию, впитывается в сталь. Немного едких ноток, но все это добавляет сложности вкусу.
"Отойдите от нее!"
Полный слез и ярости крик привлек его внимание к сердцу, которое теперь билось в таком темпе, что его свечение было почти постоянным. Перед ним лежала неподвижная Каландра, одной рукой прижимая к груди меч: ее борьба с демоном, в котором он заключался, очевидно, закончилась. Лексий стоял между ней и надвигающимся силуэтом ее отца. В сиянии сердца толстые линзы раба превратили его глаза в огненные диски, а зубы обнажились в диком оскале.
"Отойди в сторону", - отрывисто приказал его хозяин, решительно направляясь к дочери. Гайм увидел, как он достает из складок мантии кинжал, произнося последнее слово: "Раб".
Увидев, что Ищейка подняла лук, чтобы прицелиться в кейо, Гайм поднял руку. "Подожди!"
Жаждете новых развлечений, мой повелитель? поинтересовался Лакорат, когда две фигуры приблизились.
"У него должен быть шанс разорвать свои собственные цепи", - ответил Гайм, наблюдая за разворачивающейся безобразной и нечистоплотной борьбой.
Ватори поначалу пытался прорваться мимо Лексия, нанося ловкие удары кинжалом по его шее. Однако Лексию уже было не до таких тонкостей. Гайм увидел, как на его лицо и руки обрушился шквал порезов, когда он бросился на своего хозяина, когтистые руки хлестали Ватори по глазам, его атака сопровождалась звериным рычанием. Лицо кейо превратилось в маску ярости и отвращения, когда он отшатнулся от нападения, кровь выступила у него на лбу и щеке, прежде чем он успел схватить Лексия за запястье и в то же мгновение сильно пнул раба в живот. Прежде чем он успел поднять кинжал для смертельного удара, Лексий вывернул шею, чтобы вцепиться зубами в руку, державшую оружие, вгрызаясь в нее, челюсти напряглись, как у бульдога с пойманным кроликом.
Металл звякнул о камень, когда кинжал выпал из искалеченной руки Ватори, звук был заглушен пронзительным криком, вырвавшимся из его горла, теперь наполненным скорее страхом, чем гневом. Он попытался вырваться, но Лексий с дикой ловкостью рванулся вперед и обхватил туловище хозяина руками и ногами. Гайм разглядел черты лица раба, когда тот взревел: кровь, покрывавшая их, была черной в свете сердца, зубы сверкали, а челюсть широко разинута.
Крик Ватори перешел в бульканье, когда зубы Лексия нашли его горло, в исступлении перекусывая кожу, сухожилия и вены. Гайм знал, что его жестокость во многом объясняется его ранней жизнью и поединком, в результате которого он попал в лапы Ватори, но еще больше - тем, что в нескольких футах от него лежала бесчувственная и, возможно, мертвая женщина.
Лексий продолжал терзать шею Ватори, когда кейо рухнул, черты его лица обмякли, а глаза опустели. Он затих при звуке шагов Гайма, отстранившись от трупа, грудь вздымалась, лицо поднято. Гайм не увидел ни торжества на его покрытом запекшейся кровью лице, ни ликования по поводу вновь обретенной свободы. Его свирепость исчезла так же быстро, как и появилась, оставив после себя человека, которому было о чем горевать.
Некоторое время они смотрели друг на друга в молчаливом взаимопонимании, пока взгляд Лексия не переместился на лежащего под ним мертвеца, и по его окровавленному лицу не пробежала дрожь стыда. "Она никогда не могла его ненавидеть, - сказал он хриплым голосом. "Несмотря на все, что я раскрыл о его планах, на все, что он предначертал ей, и на наши заговоры против него, она все равно не могла его ненавидеть. Не думаю, что это было в ней". Он вытер с губ кашицу из плоти и крови и уставился на свои покрытые грязью руки. "Но, похоже, меня хватило на нас обоих".
"Она еще дышит".
Ищейка присела рядом с Каландрой, прижав руку к ее лбу. "Слабо", - добавила она, когда Лексий и Гайм поспешили к ней присоединиться. Встретив вопросительный взгляд Гайма, она слегка покачала головой. Как и у него, у нее были хорошо отточенные инстинкты, когда дело касалось неизбежности смерти.
"Каландра..." Лексий неуверенно протянул руку к бледному лицу мага. Ее веки дрогнули в ответ, губы разошлись, издав слабый вздох. "Его нет..." - прошептала она, слабо потянувшись к рукояти меча, лежащего у нее на груди. "Единственный способ... изгнать его..." Ее губы слегка изогнулись, прежде чем лицо напряглось, и она дернулась с последним приливом сил, схватив его за руку и вложив в нее меч.