Лексий застыл на месте, прикоснувшись к рукояти меча, и его легкая фигура забилась в конвульсиях, которые были слишком хорошо знакомы Гайму: соединение человеческой души с магической артефакта было мучительным занятием.

Каландра и Лексий смотрели друг другу в немигающие глаза, держа меч между собой, пока свет не померк в ее взгляде и она не погрузилась в смерть.

Лексий снова вздрогнул, когда ее руки соскользнули с меча, печально поникнув, но затем внезапно застыл, как статуя, когда клинок сталиуса слегка замерцал. Он отличался по оттенку от клинка Гайма, был светлее и каким-то образом более ярким. Лексий вздохнул, когда дрожащее свечение переросло в ровное, непоколебимое сияние.

"Я... я знаю", - сказал он, и Гайм понял, что он ответил на вопрос, который мог услышать только он. Клинок, который он держал, все еще можно было назвать проклятым, но в нем больше не обитал демон.

Лексий кивнул в ответ на еще одни неслышимые слова, его взгляд переместился на сердце, которое теперь светилось ярче, чем когда-либо, воздух вокруг него начал мерцать от высвобожденной энергии. "Она говорит, что он скоро полностью проснется", - сказал бывший раб, поднимаясь на ноги. "Он очень зол".

Он опустил глаза на тело женщины, которую называл госпожой, женщины, которая любила его настолько, что умерла за его свободу. "Она говорит, что мы должны идти, - процедил Лексий сквозь стиснутые зубы, заставляя себя отвернуться.

Глава одиннадцатая Падение Картулы

По команде Лексия они побежали вверх по склону и преодолели каменную чашу за несколько секунд до взрыва сердца. Высвободившаяся сила образовала расширяющийся круг кипящей багровой энергии, которая разбила все камни, кроме самых прочных. Валуны размером с дом падали с потолка пещеры, Гайм поднял глаза и увидел солнечный свет, косо проникающий сквозь расширяющиеся щели. Несколько раз земля под их ногами сотрясалась с такой силой, что они падали.

Опасный спринт привел их в пещеру, где находились остатки лабиринта, как раз вовремя, чтобы увидеть, как все зазубренное пространство рушится в пустоту. Оглушительный грохот его гибели вскоре был заглушен ревом несущейся воды, когда море вторглось в расколотые недра Картулы. Пошатываясь, Гайм подошел к краю образовавшегося обрыва и посмотрел вниз, на вздымающуюся волну, в которую сверху сыпался дождь обломков. Теперь он мог видеть среди темного каскада не только камни; домашняя утварь падала среди ошеломленных или кричащих тел своих владельцев. Не всем посчастливилось просто погрузиться в неопределенную судьбу среди волн. Гайм вздрогнул при виде десятков людей, столкнувшихся с многочисленными гранитными колоннами, пережившими последний катастрофический удар сердца кракена.

Обернувшись, он увидел, что они оказались на небольшом плато. Чаша и пещера, в которой та находилась, исчезли в море, залитым светом с открытого неба, который струился через то, что когда-то было центром Картулы. Воды, затопившие чашу, образовали огромный водоворот, волны закручивались и вращались с такой скоростью и силой, которая, как он знал, не могла быть естественной. Подозрение подтвердилось, когда волны превратились в пар, и что-то огромное вырвалось на поверхность с ревом, заглушившим все остальные звуки.

Поднялся пар, когда могучая фигура поднялась из волн, образованная движущимися облаками красной энергии, которые вскипали и опаляли все, к чему прикасались. Слишком уж она была призрачна, чтобы разобрать детали, но Гайм различил пару яростно светящихся глаз и зияющую пасть с множеством зубов, прежде чем все это зрелище взметнулось ввысь, к остаткам города над головой.

В то время как большая часть центрального островка города была разрушена, многие районы на окраинах уцелели, и Гайм разглядел орды охваченных паникой людей, столпившихся на балконах или крышах. Рев призрака кракена, поднявшегося из волн, чтобы отомстить, заглушил их крики, но Гайм тем не менее их слышал. Дома горели и рушились, люди падали, как тлеющие угли, когда зверь прокладывал себе путь от одного скопления зданий к другому. Казалось, он уменьшался в размерах по мере того, как убивал и разрушал, как будто его жажда возмездия уходила с каждой забранной жизнью.

Когда последний каскад трупов и обломков обрушился в море, Гайм увидел, как красный, дымящийся призрак, уменьшившийся до размеров слона, на секунду приостановился, чтобы осмотреть свою работу. Горящие красные глаза скользнули по дымящимся останкам сердца Картулы, то ли с удовлетворением, то ли с сожалением, Гайм так и не смог определить. Затем, с последним ревом, он нырнул со своего насеста среди груды обломков и устремился вниз через зияющую пропасть, где ранее жили самые богатые люди города, испустив столб пара при падении в море.

"Он был очень зол", - повторил Лексий. Он сидел, ссутулившись, на краю плато, сжимая в руках Зуб Кракена так, что Гайм понял: он никогда с ним не расстанется, да это и невозможно теперь.

Бедный ублюдок, прокомментировал Лакорат. Навеки прикован к одной и той же подруге. Несомненно, это величайшее испытание истинной любви, а, мой повелитель?