"Религиозные убеждения нашего капитана запрещают подобные вещи", - быстро вставил Лорвет, добавив подобострастное "милорд" для пущей убедительности."

"Ах", - сказал Ансельм. Он поджал губы, давая понять Гайму, что этот человек, как и его оруженосец, не дурак, даже если и взялся за дурацкую миссию. "А как вас зовут, капитан?"

"Сойдет и просто капитан", - сказал ему Гайм.

"Как пожелаете". Рыцарь нахмурил брови и пытливо наклонил голову. "Любопытный у вас акцент, капитан. Я бы отнес его к срединным герцогствам, но в нем есть нотки, которых я не слышал с тех пор, как умер мой дед".

Гайм некоторое время пристально смотрел на Ансельма, ища в его лице хоть какой-то намек на возможно опасные знания. Вот и посеяно семя подозрения, мой повелитель, пробормотал Лакорат. Оно непременно прорастет. Лучше всего перерезать ему горло, когда представится удобный момент, а?

"Мне сказали, что вам нужны бойцы для похода в восточные баронства, - сказал Гайм. "Цена - тридцать шиллингов в неделю на меня и моих псов. Эта цена не подлежит обсуждению. Я не потерплю дальнейших расспросов о себе и своей компании. Вы платите нам за то, что мы маршируем и сражаемся под вашим знаменем, вот и все. Наша верность заканчивается, когда заканчивается плата. Таков кодекс тех, кто идет по пути наемного клинка. Если вы не сможете выполнить эти условия, мы уйдем".

Он направился к пологу палатки и пригнулся, чтобы откинуть его в сторону, но остановился по команде рыцаря. "Стой!" В голосе Ансельма прозвучала властная нотка, которая свойственна только тем, кто рожден быть важным. Положение при дворе короля Гайма, известного во всем мире под прозвищем Разрушитель, было заработано, а не унаследовано. Таким образом, подобный тон когда-то заставил бы Гаима потратить немного времени, чтобы внушить уважение этому привилегированному щенку. Капитан "Железных псов", однако, просто выпрямился и приподнял бровь.

"Значит, по тридцать шиллингов за каждого", - сказал Ансельм, склонив голову, к большому ужасу своего оруженосца.

"Милорд... - начал он тихим голосом, придвигаясь к рыцарю.

"Я не Гектор, Гэлвин", - сказал ему Ансельм, отмахиваясь. "Мы достаточно долго проторчали в этой грязной ловушке. Если добавить новобранцев к домашним оруженосцам, то наша сила достигнет пятидесяти человек".

"Сорок девять, милорд", - поправил Гэлвин. "Делвис умер вчера от флюса".

"О да." Ансельм на мгновение нахмурился, а затем на его губах появилась бодрая улыбка. "Неважно, я знавал слепых калек, из которых получались лучшие лучники. Собирай роту, Гэлвин. Я хочу быть в пути до наступления темноты".

"А чума, милорд? С каждым днем мы слышим все больше разговоров о ней". У Гэлвина было такое выражение лица, словно человек, который замалчивает слова, которые, как он знал, его господин не хочет слышать. По тому, как он смотрел на рыцаря, Гайм понял, что преданность этого человека выходит далеко за рамки обычного раболепия.

"Благословение отца Лотара, я уверен, отвадит недоброжелателей. По общему мнению, молитвы этого человека могут отвратить бурю. Так что небольшая болезнь вряд ли нас побеспокоит".

Последний священник Церкви Воскресших, которого встретил Гайм, называл себя Книжником и в конце долгого и трудного пути оказался двуличным убийцей. Он умер, крича, пока военачальник-демон, претендующий на божественность, выжигал Священное Писание в его костях ради праздного развлечения. Гайму казалось, что конец Книжника был слишком милосердным, но он был склонен думать то же самое обо всех клириках, служащих этой конкретной церкви. Они были разных форм и размеров, страдали разной степенью набожности или лицемерия, но вот уже много лет он не встречал ни одного, которого не хотел бы убить. Отец Лотар, седовласый и седобородый, крепкого телосложения, с суровым, но убедительным голосом, не был исключением. Впрочем, отсутствие циничного обмана во взгляде Лотара хотя бы отличало его от вероломного фанатика, разделявшего паломничество Гайма по Проклятию.

Может быть, неудачное падение одной темной ночью? предположил Лакорат, наблюдая за тем, как священник благословляет священную миссию сэра Ансельма Чаллиса и его отважной компании. Остальные из этих подонков, несомненно, отнесутся скептически к открытому убийству своего священника.

Дружинники сэра Ансельма преклонили колени в поле рядом с повозками, доверху нагруженными свернутыми палатками и припасами, в то время как отец Лотар осторожно водил медным аспергиллом над их склоненными головами. Он склонил голову, благословляя их, когда с помощью цепочки раскачивал устройство, напоминающее шар, прикрепленный к узкому цилиндру, разбрызгивая воду на собравшихся воинов.

"Пусть Первый Воскресший благословит наши шаги", - произнес Лотар своим пронзительным голосом. "Да направит Его Милость нашу руку. Пусть Первый Воскресший благословит наши шаги..."