Ее слова оборвались на полуслове, когда Гайм был ослеплен вспышкой болезненно-желтого света, сопровождаемой волной жара. Быстро проморгавшись, чтобы избавиться от слез, он увидел, что Орсена стоит в оцепенении, а петля из чистой магической энергии обвивает ее шею. Магическая спираль простиралась от Ультрии до основания статуи Хертиса, теперь светившейся тем же желтым свечением. Двигаясь с ловкостью змеи, из монумента на противоположной стороне площади высунулась еще одна спираль и обвилась вокруг правой руки Орсены. Ультрия издала сдавленный крик, и, к изумлению Гайма, он увидел неподдельную боль в ее широко раскрытых глазах. Прежде чем он успел отреагировать, из оснований других статуй вырвалось еще больше отростков. Он пригнулся, отдавая невнятный приказ остальным последовать его примеру, но у отростков была только одна цель. Один обхватил талию Орсены, другие - ее конечности. Крепко сжав, они подняли ее, Ультрия выгнула спину и издала приглушенный крик чистейшей агонии.

Как ты и сказал, мой повелитель, — заметил Лакорат. Он действительно любит свои ловушки.

Зарычав от ярости, Гайм рубанул по ближайшему отростку Безымянным Клинком. Сталь прошла через него, словно через пар, не сумев разорвать связь с Ультрией.

Это еще одно заклинание, — сообщил демон, а Гайм увидел, как следы желтого свечения задержались на Безымянном Клинке, прежде чем испариться в воздухе. Вплетенное в основания этих статуй. Странно, что он заставил его атаковать только ее...

«Статуи!» — крикнул Гайм, бросаясь к памятнику Хертиса. «Рубите их!»

Сжимая меч обеими руками, он изо всех сил ударил им по постаменту. Древний камень рассыпался в пыль, когда проклятый клинок глубоко вонзился в него, но магическое желтое свечение лишь заколебалось. Гайм ударил снова и снова, поднимая фонтаны осколков мрамора. Позади себя он услышал знакомый пронзительный звук, с которым Лексий выпустил несколько молний из Зуба Кракена, за которым последовал скрежет падающей статуи. Следующим пал Хертис, таинственное свечение наконец погасло, когда бог покачнулся, а затем рухнул, разбившись на неровные блоки, когда встретился с мостовой площади.

Обернувшись, Гайм увидел, как Лексий взрывает меньший памятник богу Итинию, уничтожая щупальце, выходящее из его основания. Осталось только одно, испускаемое статуей богини Картии. Гайм бросился к нему, но Ансельм и Шавалла уже начали рубить камень. Их мечам не хватало разрушительной силы Безымянного Клинка, но они по-прежнему были неуязвимы для повреждений. Через несколько мгновений они превратили постамент в руины и заставили Картию рухнуть.

Освободившись от магической паутины, Орсена упала на колени, дрожа. «Ты ранена?» — спросил Гайм, подбегая к ней. Она встретила его обеспокоенный взгляд, нахмурившись скорее от смущения, чем от откровенного страха.

«Думаю, нет», — произнесла она, оглядывая свои руки и предплечья, ее дрожь утихла. «Но это... больно. Так вот на что похожа настоящая боль?” В ее голосе прозвучали недоверчивые нотки, заставившие Гайма осознать, какая огромная пропасть отделяет эту сотворенную женщину от истинной смертности.

«Ты можешь ходить?» — спросил он, протягивая ей руку. Когда она оперлась на нее, чтобы подняться, он заметил, что ее кожа стала холодной. А также потливость, которая никак не вязалась с той приятной прохладой, которую он помнил.

«Да», — сказала она, отпуская его руку, чтобы потереть свои ладони. «Я тоже это чувствую. Странно, не правда ли?»

«Письмена друидов», — воскликнул Лорвет. Покопавшись среди остатков статуи Хертиса, он вытащил осколок каменной кладки, на котором были выгравированы незнакомые символы.

«На этом изображении есть эмерийская кантография», — произнес Лексий, поднимая кусок пьедестала Картии. «Я заметил фрагменты по крайней мере четырех других школ магии. Каландра говорит, что это, возможно, самое сложное заклинание, которое когда-либо создавалось, и одно из самых мощных».

«Его цель?» — спросил Гайм.

Лексий беспомощно пожал плечами и отбросил осколок. «Чтобы разобраться во всем этом, понадобятся недели, милорд».

«Это кощунство, ваша светлость», — проворчал Лорвет. Выражение лица друида было мрачным, выдавая возмущение человека, ставшего свидетелем великого богохульства. «Объединять разные виды магии в одном заклинании противоречит всей мудрости и традициям».

«Сомневаюсь, что Осквернитель особо заботится о традициях», — ответил Гайм. Он знал, что только что произошло нечто важное, но при этом ясно понимал, что у них нет времени, чтобы это обдумать. «Пойдемте», — сказал он, кивнув в сторону пандуса. «Загадки можно будет разгадать позже».

Они прошли всего несколько шагов, когда Орсена споткнулась и упала. От неожиданности все резко остановились. Ультрия никогда не спотыкалась. Она никогда не падала. Никогда не роняла вещи, не заикалась и не забывала ничего. Взглянув на их потрясенные лица, она поморщилась. «Ой», — произнесла она.

Поднявшись на ноги, она вытерла руки о платье, а затем с досадой нахмурилась, когда все продолжали пялиться на нее. «Разве мне не позволено совершать небольшие ошибки?» — спросила она со смехом, но ее веселье улетучилось, когда Гайм указал на красные пятна на ее одежде. Подняв руку, чтобы показать небольшой кровоточащий порез на запястье, она снова рассмеялась, на этот раз скорее от осознания, чем от юмора. «О, — вымолвила она. “Полагаю, это все объясняет».