«Это был интересный опыт, милорд», — ответил ученый, выдавив из себя улыбку. Его лицо, никогда не отличавшееся здоровым цветом, было бледнее обычного, а голос хрипло дрожал. Тем не менее, он держался достаточно прямо, когда вкладывал Зуб Кракена в ножны. «Однако моя жена советует мне развить более крепкое рукопожатие».

«Ну что ж, тогда хорошо».

Гайм прищурился, защищаясь от мусора, поднятого крыльями Бури, когда Орсена приказала ей вернуться в небо. Как только дрейк стал бледным силуэтом на фоне серых облаков, Гайм оглядел окрестности и обнаружил странное отсутствие зевак. Несмотря на высокий уровень заболеваемости и всевозможные виды насильственной преступности, в Грачевнике никогда не было недостатка в обитателях. Трущобы Валькериса кишели бедными людьми, были переполнены изгоями и представителями бедных слоев населения, которых так презирала крошечная элита, правившая этим городом. Вид огромного дракона, приземлившегося среди этих шпилей, должен был привлечь множество зрителей, но никто не пришел. Кроме того, многие окна нижних этажей шпилей оставались закрытыми и неосвещенными.

«Это странное место», — заметила Орсена, щурясь на загрязненное великолепие окружающих башен. «Я бы приняла его за храмовый комплекс, если бы не запах».

«Грачевник не всегда был таким, как сейчас, миледи», — сказал Лексий. «Эти башни были построены для того, чтобы разместить многочисленных слуг Церкви Воскресших после издания эдиктов о веротерпимости в последние годы существования Валькеринской империи. Повторяющиеся кризисы, включая серию эпидемий и разграблений города, подорвали веру народа в церковь, что привело к беспорядкам и массовым убийствам священников и монахинь, которые жили здесь. После этого бедняки Валькериса переселились в пустующие башни».

«Запах смерти действительно остается сильным», — заметил Ансельм, сжимая рукоять Глайва Некроманта. «Но он гораздо сильнее, чем должен быть на остатках древнего побоища».

Он не ошибается, — вставил Лакорат. В последнее время здесь произошло много плохих вещей. Не могу не думать, что это не совпадение.

«Здесь тела!» — крикнула Шавалла с другого конца площади. Подойдя ближе, Гайм присел на корточки, чтобы осмотреть трупы, лежащие среди густой заросли кустарника. Грачевник был известен обильной растительностью, которая росла между многоярусными площадями, густыми зарослями сорняков, которые не могли уничтожить ни кошение, ни сжигание. Те, кто жил здесь, утверждали, что в землю впиталось так много крови жрецов, что она питала сорняки, называя их «Местью верующих».

Два тела лежали, переплетенные в колючем кусте, оба обильно забрызганные высохшей, шелушащейся кровью. Они заметно отличались по форме. Один был явно мужчиной средних лет, отличавшийся главным образом красным бугром, составлявшим его нос. Чтобы определить, что другое тело принадлежало женщине, потребовался более тщательный осмотр. Ее лицо было покрыто пятнами и морщинами, что было результатом тяжелой жизни и чрезмерного употребления спиртного, хотя, по его оценке, ей было едва за тридцать. Однако тело было искривлено и деформировано так, что это могло быть результатом только страшной магии. Ее ноги были в два раза длиннее, чем должны быть, а ступни и пальцы ног удлинились, превратившись в когти. Из груди и спины торчали костяные шипы, острые концы пробивали кожу, окрашенную в темный цвет кровью. Ее руки превратились в когти с длинными пальцами, которые вонзились в грудь и горло красноносого мужчины. По-видимому, он был отважным бойцом, поскольку забрал с собой нападавшую, его рука все еще сжимала разбитую бутылку, которую он вонзил ей в шею.

«Никакая болезнь не смогла бы сделать такое», — произнесла Ищейка, с отвращением глядя на деформированную женщину. Заклинательница зверей присела на корточки, что сигнализировало об ее хорошо отточенном инстинкте опасности, прищуренные глаза перебегали с одной тени на другую. Рядом с ней Лисса низко пригнулась к земле и оскалила клыки. «За нами наблюдают», — добавила Ищейка. “И с недобрыми намерениями”.

“Похоже, у Хрустального Кинжала есть в запасе не один трюк”, — заключил Гайм.

“Это был не кинжал, — сказал Лексий, морщась, когда изучал изуродованное тело. Он вытащил Зуб Кракена, и пока говорил, лезвие мерцало, передавая слова души, которая в нем была. «Каландра считает, что это результат действия заклинания. Очень древняя, очень темная магия. Его эффект, возможно, был усилен влиянием кинжала, но это плод человеческого колдовства».

Осквернитель никогда не делает ничего без причины, напомнил Гайму Лакорат. Будь уверен, вы увидите еще много подобного, только они будут живы.

«По крайней мере, это объясняет, почему здесь так тихо», — задумчиво произнес Гайм, прежде чем повернуться к Шавалле, приподняв бровь.

«Она сбита с толку», — сказала она, махая Алым Компасом взад-вперед. «Похоже, все это высвобожденное колдовство раздражает ее». Лицо капитана напряглось, что означало, что она безмолвно общалась со своим демоном. «Она чувствует, как Осквернитель спускается под землю. Возможно, в туннель».

«Валькерис — город, который поддерживает себя, постоянно строя на остатках своего прошлого», — указал Лексий. «Он славится своими подземельями, многие из которых относятся к ранним дням империи».