В качестве награды Орсена подарила Альвии пять серебряных атерианских талантов, сумму, которая, по оценке Гайма, сделала бы могильщицу самой богатой жительницей Грачевника. Несмотря на свое пьяное состояние, у нее хватило ума не комментировать странность получения монет иностранной чеканки.

«Счастливого пути, сенатор!» — провозгласила она, низко поклонившись, когда они выходили из церкви. «И да благословит вас Воскресший на все ваши дни!»

Как только дверь за ними закрылась, Гайм услышал щелчки запираемых замков и скрежет скамеек, которые тащили, чтобы забаррикадировать дверь от дальнейших вторжений.

Спускаясь по ступеням, ведущим от шпилей, Гайм спросил Лексия, знает ли тот что-нибудь о Глубинах. «Это жаргонное слово относительно недавнего происхождения, милорд», — ответил ученый с присущей ему оперативностью. «В имперскую эпоху его называли Конклавом Императоров. Считалось, что императоры Валькерина после смерти возносились к богам, а их дворцы становились храмами их культа. Каждый последующий владелец трона был обязан строить новый дворец, желательно более величественный и роскошный, чем у его предшественника. Огромные расходы на строительство и содержание считаются одним из факторов, повлиявших на упадок империи. Это были не только дворцы, но и многочисленные парки, театры, жилища для тысяч имперских слуг и казармы для их личной охраны — Валанов».

«А что насчет призраков?» — спросил Лорвет. «Все эти люди, возвращающиеся с помутившимся рассудком и все такое».

«Возможно, это просто местный фольклор», — ответил Лексий. «Хотя в ходе этого путешествия я узнал, что страшные легенды имеют тенденцию становиться опасной реальностью всякий раз, когда мы подвергаем их проверке».

Альвия была права, когда говорила, что Вирд трудно не заметить. Статуи возвышались над частично разрушенной стеной, окружавшей нижний ярус Грачевника. По краям площади густо росли сорняки, но камни, составлявшие ее поверхность, отличались неестественным отсутствием растительности. Статуи, каждая из которых представляла одного из главных богов старого пантеона Валькерина, были столь же голые, хотя и сильно выветренные, и поврежденные течением времени.

Остановившись у пролома в стене, Гайм заметил углубление в центре площади. Оно, по-видимому, было результатом хаотичного строительства, а не повреждения: плиты спускались в мрачную глубину по наклонному пандусу.

«По крайней мере, нам не придется карабкаться вниз», — заметила Шавалла, делая шаг вперед, но остановилась, когда Гайм поднял руку. «Что такое, старина? Время поджимает, не так ли?»

«Слишком просто», — пробормотал Гайм, переведя взгляд на окружающую стену из сорняков и заросших жилищ. «Осквернитель любит свои ловушки. Он не стал бы создавать столь смертоносную чуму, если бы не хотел помешать нам. Однако все, что мы пока видели, - это изуродованный труп и несколько человек, прячущихся в церкви».

Вынув Безымянный Клинок, он бросил на сталь вопросительный взгляд. Я чувствую опасность, — подтвердил Лакорат. Но это вряд ли новое ощущение. Если здесь и есть ловушка, мой повелитель, я не могу определить ее природу.

«Достаньте свои клинки», — велел Гайм остальным. «Лорвет, Ищейка, держитесь поближе ко мне. Будьте начеку и не сдерживайте себя, когда это произойдет».

«Если вы так уверены, что нас собираются атаковать, ваше высочество, — начала Орсена, когда они перешагнули через разрушенную стену и оказались на площади, — зачем идти напролом?» Несмотря на легкомысленный тон, она держала Клинок Заклинателя низко и приняла боевую стойку, которой он ее научил.

«А куда еще нам идти?» — спросил он. «И мы не можем позволить себе задержку в поиске другого пути».

«Жаль». Орсена взглянула на самую высокую статую, мраморное изображение Хертиса, верховного бога Валькеринского пантеона и Повелителя Звезд. У бога отсутствовала верхняя часть головы и левая рука, камень потемнел от скопившейся сажи и потрескался во многих местах. Тем не менее, мастерство, с которым он был создан, оставалось очевидным. «Это прекрасная работа», — сказала Орсена с тоскливым вздохом. «Мне бы хотелось иметь время, чтобы изучить...»