Говорю об этом и жду реакцию отца. Внимательно слежу за ним. Мне до сих пор кажется, что он не понял моего решения о разводе. Они с мамой всегда хорошо относились к Инне. Даже удивительно...

Но в ответ на мои слова отец лишь чуть улыбается и едва дёргает бровью. И не произносит ни слова. Будто ждёт, что же будет дальше.

И что это значит?

Такое поведение отца только усугубляет моё и без того фиговое состояние.

— Всё с ног на голову! — произношу на эмоциях. — И что с этим делать, чтобы всё окончательно не сломать...

— «Что делать», «что делать»! — ворчит отец, неожиданно перебивая меня. — Сына-то хоть видел?! Или опять старыми обидами только обменялись?

Его слова заставляют меня округлить глаза. Он что, знает?!

— Ну, что смотришь? — ворчит недовольно отец. — Когда внука покажите вживую? Только на фотке видел! Мать всю ночь рыдала! — машет рукой в отчаянии.

— Откуда... Откуда ты знаешь? — шепчу я. — Давно? А мне не сказал?

Обида. Теперь на отца.

— Остынь, — хмыкает отец. — Узнал бы раньше — другой разговор был бы! — звучит уже резче.

Стискиваю зубы.

— Видел? — спрашивает мягче отец.

Киваю, отворачиваясь к окну.

— Что делать планируешь?

Тишина.

У меня нет чёткого плана. Знаю лишь, что сын должен знать, что у него есть отец. И я хочу быть в жизни сына. Участвовать хочу. Обсуждать с Инной хочу всё, что касается нашего сына.

Что ещё?

Да много чего!

Но сначала... Достаю из кармана документ, о котором уже и забыл. Свидетельство о рождении.

— Вот, — кладу на стол и сам смотрю. — Буду менять. Хочу, чтобы у сына моя фамилия была.

— Это, конечно, хорошо, — с усмешкой произносит отец.

Выражение лица его моментально становится расслабленным. Он как будто услышал то, чего ждал. Неужели думал, что будет иначе?

— Но это что? Пф! Бумажка! — произносит с усмешкой. — Как собираешься с Инной выстраивать отношения?

— С Инной? — выгибаю бровь. — Она тут при чём? Мне о сыне думать надо. А Инна...

— Вот, смотрю на тебя, — отец расслабленно откидывается на спинку кресла. — Вроде, взрослый мужик. Умный. А рассуждаешь сейчас как ребёнок! Она мать твоего сына! — хмурится. — Ты представляешь, как она к тебе относится, что даже не намекнула за все эти годы? Даже не попросила ни о чём! А ведь наверняка ей было нелегко! Но она предпочла не говорить тебе! Ты об этом не задумывался?! Игорь?!

Отворачиваюсь, стискивая зубы. Я сам сотни раз задавал себе этот вопрос за эту ночь! И не находил ответа! Нет, он, конечно, есть! Но…

Не хочу. Я сам себе ответить не хочу. А тут ещё отец!

Поэтому зыркаю на него злым взглядом:

— За это она ответит. Она скрыла от меня сына. И за это нет ни объяснения, ни прощения, — цежу сквозь зубы.

Отец в ответ лишь тяжело вздыхает. Качает головой.

— Ясно, — тихо говорит. — Вы оба хороши. А страдает в итоге ребёнок. Но пока вы не решите всё между собой… — и опять вздох. — В общем, это ваши дела, но внуку причинять боль не позволю! — и ударяет кулаком о подлокотник кресла.

Смотрим друг другу в глаза, испепеляя. Точно так же на меня и сын смотрит…

Сжимаю губы от обиды и злости.

— Ладно, Игорь, — первым произносит отец. — Вижу, что пока не о чем нам с тобой говорить. Тебе и правда остыть надо. Я пришёл сказать, что мать хочет внука увидеть. Как и я. Сам лезть к Инне не буду. Видел, как она реагирует. Не хочу, чтобы думала, что… — осекается. — В общем, надеюсь, что ты скоро познакомишь нас с внуком. С согласия Инны, разумеется, — добавляет строго.

Встаёт под моё молчание и идёт к двери. Но останавливается, когда берётся за ручку. Оборачивается.

Смотрит мне в глаза уже по-отечески. Нет той жёсткости и злости во взгляде.

— Игорь, не натвори опять дел, — просит он. — Подумай, прежде чем что-то сделать. Попробуй отключить чувства… особенно чувство обиды. Просто подумай о сыне. Не о себе, не об Инне. О сыне.

Ничего не отвечаю, но уверен, что он по моему взгляду видит, что я его понял. Короткий взмах рукой и он уходит. 26. 26. Игорь

Разговор с отцом окончательно выбил меня из колеи.

Почему все делают виноватым меня?! Почему даже отец не считает, что Инна поступила неправильно, скрыв от меня сына?! Даже в этом, по его мнению, виноват я!

Все забыли, как она поступила со мной пять лет назад? А, вот, я помню! Я не забыл. Как ни пытался.

Наверное, потому что слишком сильно любил её…

Любил…

Горечь от прошедшего времени усиливает ещё больше обиду. И это не только неприятно, но и необъяснимо.

Я все эти годы старался не думать о ней. Я похоронил все воспоминания так глубоко, что в груди вырос айсберг из моего равнодушия и отстранённости. Меня ничто не могло вывести из себя. И никто. И это дало мне возможность стать профессионалом. Потому что, когда эмоции отключены, так легче. Так…

Невозможно!

Я сейчас понимаю, что невозможно не реагировать на бывшую. Особенно теперь, зная о сыне…