Не показываю страха, кусая щёку во рту. Упираюсь руками в столешницу и мне приходится чуть отклониться назад, когда мужчина оказывается слишком близко.

— Повтори, что ты сказала, — Горский щурится и нависает надо мной.

Его вмиг потемневший взгляд блуждает по моему лицу. Желваки ходят по скулам, а грудь вздымается так, что того и гляди коснётся меня.

На мгновение становится страшно. Но я беру себя в руки и толкаю его в грудь. Освобождаюсь от невидимых оков. Тру виски.

— Прости, — звучит тихое за спиной. 21. 21. Игорь

Я в очередной раз срываюсь рядом с ней.

Это противоречит всем правилам, по которым я привык жить эти годы. Это раздражает. Злит. И я вымещаю свою злость на ней.

Хотя мне должно быть всё равно.

Почему маска равнодушия и холода не работает рядом с Инной? Она, ничего не делая, заставляет меня снова и снова испытывать что-то забытое. Такое далёкое, но отчаянно рвущееся наружу из глубин, в которые я запрятал всё, что было между нами.

Я ведь жил так. Прекрасно жил до того дня, когда снова встретил её…

— Прости, — выдыхаю, застывая у неё за спиной.

Таращусь на хрупкую фигурку с чуть приподнятыми плечами. Она словно защищается так от меня.

А мне приходится сжать пальцы в кулаки и засунуть их в карманы брюк. И отвернуться.

— Ты права, — цежу сквозь зубы, борясь сам с собой. — У каждого из нас своя жизнь. Есть лишь сын, ради которого мы вынуждены будем встречаться, Инна. Я не хочу, чтобы ты думала, что я… — и не могу подобрать нужных слов, чтобы звучать убедительно, но не грубо.

— Я и не думаю, — приходит она мне на помощь.

Тяжело выдыхает и оборачивается. Поднимает на меня взгляд.

Секунды тишины. Я смотрю ей в глаза, чтобы убедить прежде всего себя, что всё прошло. Всё остыло. И нас реально связывает лишь этот маленький хулиган, который грозил мне кулачком.

Невольно улыбаюсь и хорошо, что Инна первой отводит взгляд и не видит этой моей улыбки.

— У сына отчество Игоревич, — начинаю я. — Это значит, что отцом записан…

— Игоревич в честь деда, моего отца, — перебивает меня Инна. Отходит к столу. — В графе «отец» — прочерк, Игорь.

Хмурюсь и смотрю на неё исподлобья.

— Покажи мне документы сына, — прошу немного жёстко, но мне сложно сдержать пламя, которое разгорается сейчас в груди от обиды.

При живом отце у моего сына стоит прочерк!

Инна смотрит на меня несколько секунд, а потом выходит из кухни.

В ожидании её я осматриваю помещение. Интересно, её квартира или снимает? А есть у сына своя комната? А мужики, которые приходят к Инне, остаются здесь на ночь?

От последнего вопроса ярость вырывается наружу и я сам не понимаю как ударяю кулаком в стенку. Раздаётся глухой удар, а костяшки моментально становятся бордовыми.

Инна заходит в комнату и удивлённо смотрит на меня. Хмурюсь, опуская взгляд на бумаги в её руке. Беру их и вчитываюсь.

Кравцов Олег Игоревич. Прочерк.

Хочется материться, но я держу себя в руках. Из последних сил, но держу.

— Я хочу, чтобы у сына была моя фамилия, — поднимаю взгляд на Инну. — И прочерк этот… — сжимаю губы.

И молча прячу бумажку в карман пиджака.

— Игорь, я ещё ничего не решила! — Инна бросается ко мне и хочет забрать документ. — Мы не договорились! Ты не можешь сам это решать0!

Мне приходится взять её за запястья. Вскидывает на меня полный ярости взгляд. Между нашими лицами какие-то сантиметры.

— Хватит, Инна, — чуть усмехаюсь, пряча за этой усмешкой желание вообще сократить расстояние между нами.

Злюсь на себя за это.

— Ты уже решала всё одна. Без меня. Теперь я буду решать.

— Я не позволю тебе, — цедит, впиваясь в меня взглядом. — Не позволю!

И я сдаюсь. Дёргаю её за запястья на себя, глядя теперь сверху вниз и видя её растерянность от этой близости.

— Да? — ухмыляюсь, празднуя хоть и небольшую, но победу. — И что ты мне сделаешь?

Взгляд опять скользит на губы. Дыхание учащается. Да что это, мать твою?!

Подаюсь вперёд.

— Пусти мою маму! Пусти! — слышу звонкий голосок.

Быстро перевожу взгляд за плечо Инны и вижу сына, бегущего к нам с какой-то палкой в руке. 22. 22. Игорь

Отпускаю Инну и ступаю вперёд. Неужели ударит?

Мы смотрим с сыном в глаза друг другу и я в очередной раз убеждаюсь, насколько родным кажется этот суровый не по годам взгляд. Я словно в глаза отца своего смотрю!

Пока мы с сыном изучаем друг друга, Инна первая приходит в себя. Разворачивается и бежит к сыну. Быстро подхватывает его на руки и забирает палку.

— Олеж, ты что? Зачем? — смотрит в глаза сына.

— А чего он? — бурчит малыш, хмурясь и косясь на меня. — Он опять обижает тебя? Зачем он пришёл?

— Не обижает. Он пришёл… Игорь…

— Он твой враг! — безапелляционно звучит родной голосок и словно ножом по сердцу.

И сразу кровоточащая рана в грудной клетке. Враг…