Если ей так всё равно на меня, как она хочет, показать, почему тогда плачет? Перед глазами моментально всплывает та ночь. Это вообще не было похоже на безразличие.

— Хорошо, Алексей Фёдорович, я всё поняла. Спасибо за беспокойство, — звучит из кухни голос Инны.

Опять этот чёртов доктор?!

Да что ему надо?

Голова сама поворачивается в ту сторону и слух напрягается. Я вслушиваюсь в чужой разговор. Дожил…

— Да я, я помню. Обязательно приедем, — как-то даже нежно отвечает Инна.

Да чёрт побрал этого доктора! Чувствую, не просто так он тут ошивается!

А потом и смех Инны слышу. Тихий такой, но такой знакомый смех. Когда я его в последний раз слышал-то?!

— Ты правда мамин друг? — отвлекаюсь лишь тогда, когда чувствую, как меня за пиджак дёргают.

Опускаю взгляд и встречаюсь со строгим взглядом Олега.

— Друг, — киваю без сомнений. — Ты не представляешь, какие мы с ней друзья!

— Тогда перестань обижать её! — и легонько бьёт меня в ладонь. — Разве друг должен плакать? — непонимающе моргает. — Зачем ты это делаешь?

Такой простой и прямой вопрос… и я не знаю на него ответа…

— Не знаю, — отвечаю как есть и пожимаю плечами.

— Большой, а глупый, — бурчит тихо под нос Олег.

Тут вновь появляется Инна. С тревогой смотрит на нас с сыном, стоящих друг напротив друга.

— Я пойду, — говорю я, хмурясь и отводя взгляд. — Инна, на работу выйдешь, как сможешь. Не торопись. И… не надо больничного… — добавляю, вспоминая о чёртовом докторе.

Потом сажусь на корточки перед сыном. Протягиваю ему руку. Ну? Ответит?

— А ты выздоравливай давай! — подмигиваю ему. —А то кто маму защищать будет? А я обещаю больше так не делать. Договорились?

Олег держит руки за спиной. Сопит громко. Смотрит то на мою руку, то поднимает взгляд на маму.

Я прямо чувствую, как мечется он в своих желаниях в душе. Нелегко ему. А ведь будет ещё сложнее! Но теперь есть я! У него теперь не только мама есть!

— Я подумаю, — бурчит тихо.

Но руку так не подаёт.

Упрямый, а! Просто слов нет!

Не настаиваю. И то считаю маленькой, но победой.

Трудно будет. Но я всё равно добьюсь. Должен.

— Пока, — говорю, вставая и киваю Инне, не глядя в глаза.

У меня в груди такой сумбур из мыслей и ощущений, что мне просто необходимо всё обдумать и хоть как-то систематизировать полученную информацию.

А ещё предстоит нелёгкий разговор с родителями и… Евангелиной…

Вообще забыл про неё! А вот и она — как чувствует. Звонит.

24. 24. Игорь

— Игорь! Я даже не знала, что ты уже вернулся! Почему ты ко мне вчера не заехал?! И сегодня... ты где?

Голос Евангелины выдаёт её недовольство и раздражение. Наверное, её можно понять. Но сейчас мне вообще не до обид и упрёков.

— Евангелина, послушай, — спокойно отвечаю я, садясь в машину и ещё раз глядя на окна квартиры, где живёт мой сын, — мне надо с тобой поговорить. Я сейчас приеду. Ты дома?

— Дома, конечно! А что случилось? Меня пугает твой тон, Игорёша! Всё же хорошо? Скажи мне! А то я буду думать! Всё хорошо у нас?

— Всё в порядке. Дождись меня просто, — устало выдыхаю я и завожу мотор.

Прощаюсь с Евангелиной и трогаюсь с места.

Путь получается сложным. Нет, пробок нет. На дороге спокойно. В отличие от моей головы.

Вот там такие заторы из мыслей, что мне кажется, что я даже чувствую боль в висках.

Что-то поменялось за это утро. Что-то! Да всё поменялось!

Несмотря на поведение Олега, я чувствую, что постепенно он меняет своё отношение ко мне. И я всё сделаю, чтобы он принял меня!

А Инна?

А что Инна?

Хмурюсь и крепче вцепляюсь в руль. При чём тут она? Какая разница, как она ко мне относиться будет?

У нас с ней всё выяснено. Да, выяснено!

Убеждаю сам себя.

Та ночь ничего не значит. Ни для меня, ни для неё. Это мы тоже выяснили. У неё есть этот доктор.

Доктор! Матерюсь мысленно.

Какого вообще?!

Через сына к ней подкатывает?!

Не замечаю, как накручиваю себя. Злость моментально вспыхивает в груди, сжигая все положительные эмоции, которые были вначале.

И, вот, в таком не самом лучшем настроении я приезжаю к невесте. А ведь мне предстоит нелёгкий разговор. Но, может, так и лучше?

Евангелина встречает меня в откровенной сорочке и сразу бросается на шею.

— Игорёша! Ну, почему ты не приехал вчера? Я так соскучилась! А ты? Скучал? — и она, пошло облизывая губы, ведёт руки вниз по моей груди.

— Погоди, Евангелина, — хмурюсь я и убираю её руки с себя. Тру пальцами переносицу.

Злость не проходит. Но теперь к ней добавляется раздражение.

Почему Евангелина всегда всё сводит к постели?! Мне ведь даже поговорить с ней не о чем!

А разве меня это когда-то беспокоило?! Мне же это и нравилось в ней! Почему тогда сейчас я раздражён?

Это неправильно. Она же ни в чём не виновата.