Простившись со всеми и ещё раз поцеловав Олежку и пожелав ему приятных снов, я выхожу на улицу. Свежий вечерний ветер тут же обдувает лицо и я обнимаю себя руками.

И вижу знакомую машину.

Доктор? Он не уехал?

Вглядываясь, иду к машине.

Мужчина выходит и с улыбкой смотрит на меня.

— Вы что здесь делаете? — прямо спрашиваю я, не скрывая удивления.

— Вас жду, — отвечает запросто и открывает мне дверь пассажирского сиденья.

— Но…

— Я подумал, что вам же надо будет как-то доехать домой, — улыбается он. — Ну и… решил подождать вас.

Я даже не знаю, что сказать. Просто молча наблюдаю, как он захлопывает мою дверь и сам тоже садится за руль. Заводит машину и мы трогаемся.

Едем молча.

Это всё странно и я, если честно, не знаю, что говорить.

— Инна, вы не волнуйтесь так. Я просто решил довезти вас, — вдруг произносит он. — Это ни к чему вас не обязывает, разумеется.

Ничего не отвечаю.

Так, в тишине, мы и подъезжаем к моему дому.

Доктор опять помогает мне выйти.

— Спасибо. Ещё раз, — говорю я. — Даже не знаю, как вас и благодарить. И что и думать, — усмехаюсь.

— А зачем что-то думать? Я помог вам, а вы скрасили мой вечер. За что вам спасибо.

Улыбаюсь.

— Инна, вы не возражаете, если я позвоню вам? Ну, например, завтра?

— По поводу Олежки? — зачем-то спрашиваю я.

— Ну да, — неопределённо отвечает он.

— Конечно, звоните! — киваю.

— Ну, хорошего вечера вам! — и он протягивает мне руку.

Отвечаю.

Потом быстро разворачиваюсь и иду к подъезду. Слышу, как уезжает машина. Фух.

Как-то это всё… волнительно, что ли…

Не понимаю…

— Опять этот доктор?!

Голос Горского как громом ударяет по моему затылку. Резко оборачиваюсь и вижу, как он отделяется от стены и, склонив голову, медленно идёт ко мне.

Чёрт. Я забыла о нём!

— Где Олег? — звучит его вопрос и взгляд устремляется на меня.

Жёсткий и тяжёлый взгляд.

— У моих родителей захотел остаться, — отвечаю спокойно.

Горский выгибает бровь.

— Ты специально это делаешь, да?

— Что «это», Горский? Выражайся яснее.

— Скрываешь от меня сына. А этот… доктор Петров, — хмыкает. — Что он опять тут делает?!

— Это не твоё дело, — бросаю ему и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Но он следует за мной. Ему удаётся забежать в подъезд.

— Горский, что тебе надо, а? Олега нет. Извини, я забыла, что ты хотел приехать. Олег захотел остаться у бабушки и дедушки. Давай завтра.

Выпаливаю это всё ему в лицо и судорожно ищу ключ от квартиры. Хочу забежать туда и спрятаться.

Наконец!

Открываю дверь и собираюсь закрыть её, но нога Горского не даёт.

Молча смотрю на него, а потом на его начищенный ботинок, упирающийся в дверь. Он толкает её и я вынуждена отступить, впуская его.

Хлопок двери.

— Горский, уходи. Ты пришёл к Олегу. Олега нет. Завтра…

— А если я не только к Олегу пришёл? — наклоняет голову набок и с насмешкой смотрит на меня.

Пф. Выдыхаю, выгибая бровь.

— Инна, что за доктор, а? Вы тут настолько больны, что он каждый день сюда, как к себе домой ходит? — щурится бывший.

Не отвечаю. Отворачиваюсь. Не хочу это обсуждать с ним.

— Инна! Я задал вопрос!

— Горский, уходи, а? Я устала. Тебя невеста не ждёт?

— Отвечай! — он резко хватает меня за руку и разворачивает к себе.

Не выдерживаю и толкаю его от себя.

Прожигаем друг друга взглядом. Я — с яростью. Он — с какой-то то ли насмешкой, то ли самодовольной ухмылкой.

Кто кого?

— Горский! Это. Не твоё. Мать твою. Дело! Не твоё! — не могу сдержаться и сама наступаю на него, сжав кулаки.

Я настолько взвинчена и напряжена, что, кажется, прикоснись сейчас ко мне, и я вспыхну!

Тлеющие угли недовольства присутствием бывшего в моей жизни вспыхивают с новой силой.

Но я готова отстаивать своё право на личную жизнь! Личную жизнь без Горского!

А что он?

Он стоит и не двигается. Как будто застыл! Как истукан стоит у меня в коридоре!

Более того, просто берёт и, не отводя от меня взгляда, рукой поворачивает ключ в замке входной двери моей квартиры.

Я негодую!

— Уходи! Я не хочу, чтобы ты тут стоял! — топаю ногой. — Это моя квартира! Уходи, Горский!

Чуть сводит брови и смотрит на меня уже исподлобья.

— Нет, — звучит тихое, но очень пугающее.

Потому что в этом тихом хрипе столько решимости и власти…

— Я звоню в полицию! — заявляю я и даже успеваю схватить телефон.

Но Горский в ту же минуту хватает меня за запястье и дёргает на себя. Телефон выскальзывает из дрожащих от возмущения пальцев и падает на пол. Горский обнимает меня и прижимает к себе. Мне приходится отклониться назад. Не хочу так близко! Мне страшно!

— Я не уйду, Инна, — говорит он опять тихо, чуть наклоняя голову и блуждая взглядом по моему лицу. — Я теперь в твоей жизни…

Приоткрываю рот, чтобы возмутиться, и упускаю момент, когда бывший резко наклоняется и впивается в мои губы.