Пыхтит и вдруг показывает Олесе кулачок.

— Инн, оставь их! Они сами там разберутся! Не в первый же раз! Сейчас сами договорятся! — зовёт меня из кухни Лена. — Иди сюда!

Ещё раз прошу сына не ссориться с гостьей и иду к подруге.

— Чего ты? — подмигивает она. — Олеська себя в обиду не даст! Да и Олежка не драчун же. Грозный, конечно, но внутри такой ранимый! Прям как папка! — смеётся Лена.

Вздыхаю.

— Что случилось? — Лена сразу становится серьёзной.

— Игорь… приходил сегодня.

— Сюда? К вам? Да ладно! И как? Опять зубами скрежетал?

— Дорогу, вон, собирал, — хмыкаю. — Подарок Олежке принёс.

— Ого! Горский с козырей заходит. Ну-ну. А что Олег?

Опять тяжело вздыхаю.

— Грозит ему, как, вон, Олесе.

— Мужик! Так его! — смеётся Лена.

Потом резко осекается. Молчим с ней.

— Вообще, ты же понимаешь, что Горский не отстанет? — первой прерывает тишину подруга. — Ты как, вообще? Сама? — робко заглядывает мне в глаза.

— О чём ты? — хмурюсь и делаю вид, что достаю чашки из шкафа, чтобы отвести взгляд. — Да, он отец Олежки, но это ничего не значит… ну, в смысле, для нас с ним… Всё в прошлом.

Не смотрю в глаза подруги, потому что знаю, что она всё поймёт. А я не хочу. Не хочу, чтобы она поняла! И верить не хочу, что это правда.

В этот момент из комнаты доносится весёлый гомон — дети явно затеяли какую-то игру. И в их беззаботном смехе есть что-то такое, что заставляет меня улыбнуться.

— Пойдём к ним? — предлагаю я, ища повод сменить тему разговора.

— Пойдём, — кивает подруга. — Что они там задумали? 28. 28. Инна

Идти в офис к Горскому не хочется. Но Олежка утром встал такой резвый и активный, что дома его оставлять точно не надо. К тому же мне не хочется, чтобы Горский думал, что я прячусь от него.

За эту ночь я многое передумала. В голове, вроде как, наметился более-менее порядок.

Да, Горский — отец Олежки. Значит мне придётся мириться с тем, что он будет в его жизни.

Всё-таки, сыну нужен отец и Горский, хоть и гад, но не самый плохой вариант. Всё равно я буду контролировать, как он там будет с Олежкой.

Господи, ещё ведь как-то сказать надо ему… Как?!

Может, обсудить это с Горским? Он что вообще думает? Вижу, что не торопится рассказать сыну. Сначала в друзья набивается. Может, и правильно это.

Сколько же мне проблем он опять доставил, а! Что за человек!

— Мам! Если Игорь тебя обижать опять будет, напомни ему про мой кулак! — и Олежка, грозно нахмурившись, показывает мне свой кулачок. — Он поймёт!

— Ладно! — киваю с улыбкой и целую его перед тем, как уйти из сада.

Сын убегает, маша мне рукой.

Фух. Теперь — в офис.

Сколько там мне осталось ещё работать у Горского? А что потом?

Отгоняю ненужные мысли. Лучше не накручивать себя. Разберусь. Пять лет без него сама прожила. Что сейчас-то поменялось?

Всё хорошо будет.

Захожу в приёмную и сразу смотрю на дверь в кабинет Горского, она приоткрыта. Значит, уже тут. Выдыхаю разочарованно.

Иду к столу и слышу, что Горский с кем-то по телефону разговаривает. Я не собираюсь подслушивать, но… дверь не закрыта. Горский говорит своим обычным голосом. Поэтому до меня доносятся обрывки фраз.

— Нет, сегодня не получится… да, к нему… хватит, Евангелина!... нет, не к ней, а к сыну! Я же сказал тебе!...

Кажется, я слышу его громкий вздох.

— Нет, тебе нельзя… рано… да, потом… Евангелина… — потом тишина, по-видимому, Горский слушает, что там ему вещает его невеста.

Долго слушает. Иногда кряхтит недовольно, вздыхает. Потом снова его голос:

— Я так решил. Ты либо принимаешь моё решение, либо… Евангелина… хватит… всё, мне пора. Да, встреча. Да, по работе. Нет. Нет, я сказал! — звучит уже жёстче. — Я не сделаю этого! Потому что… — и дальше, кажется, мат.

Замираю и только взглядом слежу за дверью.

— Потому что она мать моего ребёнка! Так понятно?!

Так. Значит, обсуждают меня.

— Всё, Евангелина! Мне пора на встречу. Да, вечером я позвоню. Всё.

И потом воцаряется гробовая тишина. Я даже пошевелиться боюсь, чтобы не прервать её. Она так отчётливо ощущается. И в этой тишине я прямо слышу дыхание Горского. Чувствую его гнев и злость.

Сейчас на мне сорвётся. Даже не сомневаюсь.

Я тихо прохожу к столу и сажусь. Но случайно задеваю какую-то папку и она падает на пол.

Чёрт.

Тут же слышу шорох из кабинета Горского. И через секунду появляется и он сам.

Встаёт в дверях, засунув руки в карманы брюк, и смотрит на меня исподлобья. Смотрит и молчит.

— Извини, я опоздала, — прерываю молчание. — Я останусь после работы и отработаю.

— Как Олег? — хмуро спрашивает Горский. — С кем ты его оставила?

— Олег в садике. Он выздоровел. Алексей Фёдорович сказал, что…

Горский заметно морщится, как будто что-то кислое съел.