Крепче ухватившись за Безымянный Клинок, Гайм попытался оттащить его от стола, но меч словно внезапно увяз в камне. Он возобновил усилия, и рукоять резко выскользнула из его рук. Меч так и остался висеть в воздухе, пульсируя светом. Он не двигался, но его рука двигалась. Впервые за много веков он потерял хватку Безымянного Клинка.

Шок от осознания этого факта заставил Гайма застыть на месте. Он не мигая смотрел на свою руку, только недавно сжимавшую этот меч, этот кишащий демоном кусок стали, который так долго был его бременем. Он не сомневался, что стоит ему убрать руку, и он будет свободен. Такова была его награда от создателя меча: принести меч на Призрачный остров и освободиться от него.

Его пальцы судорожно сжались на рукояти Безымянного Клинка. Откажись он от меча, и что тогда? Отвергнув голос Лакората, Гайм сомневался, что когда-нибудь узнает предназначение Семи Мечей. Конечно, Аркелион не для того изгнал их в мир, чтобы потом вернуть сюда. У Калтраксиса была своя миссия, как и у колдуна, который когда-то обитал в этом дворце. Под желанием получить ответы таилось более темное и мелкое чувство: простой страх. Без меча Гайм, некогда Разрушитель, затем Паломник и лидер этой странной, но замечательной компании, был бы просто очень старой душой в теле, обреченном стареть и увядать, как это происходит со всеми телами.

Он посмотрел на своих спутников, и на их лицах отразилось то же осознание. Лексий выглядел скорее огорченным, чем обнадеженным: он вцепился обеими руками в Зуб Кракена и держался изо всех сил. Единственный среди них, он не испытывал желания освободиться от своего проклятия.

Ансельм испытывал такие же мучения, но по другим причинам. Рукоять меча рыцаря дрожала, красивые черты лица исказились, что говорило о яростном внутреннем смятении. Его пальцы то и дело сжимали рукоять Глефы Некроманта, возможно, демонстрируя противоречивые желания тех, кто населял ее.

Орсена была наиболее спокойна, ее безупречное лицо выражало скорее суровый расчет, чем нерешительность. На протяжении всего их совместного путешествия Гайм видел, как она проявляла в основном любопытство и иногда восхищение силами, даруемыми Клинком Заклинателя. Теперь же в ее немигающем взгляде, устремленном на оружие, он увидел более сложную гамму чувств. Хотя Ультрия была невероятно сильна, возможно, даже неуязвима, она все еще находилась в плену проклятия, которого не выбирала. Всем пленникам свойственно стремиться к свободе.

"Я не буду ни о чем вас просить, - произнес Гайм. "И не буду осуждать тех, кто решит расстаться со своим клинком. Я носил эту проклятую вещь так долго, что едва могу вспомнить, каково это - быть свободным. Но если я сброшу это бремя сейчас, все будет напрасно. Каждая пройденная миля, каждая перенесенная агония, каждая отнятая жизнь, каждая битва. Все бессмысленно. Я пришел сюда за ответами". Он крепче сжал меч. "И я не уйду без них".

Лексий, уже принявший решение, еще крепче сжал Зуб Кракена. Ансельм конвульсивно содрогнулся, яростно зарычав, прежде чем схватиться другой рукой за рукоять Глефы Некроманта. Повернувшись к Орсене, Гайм обнаружил, что выражение ее лица по-прежнему остается задумчивым. Ее глаза метнулись к его глазам, и он увидел слабый проблеск стыда, прежде чем она отвела взгляд.

"Не суди строго, - сказал он ей. "Выбор может быть только за тобой".

"Откуда мне знать, что он правильный?" - спросила она. "Все это может быть просто дьявольским планом давно умершего колдуна, потерявшего голову от безумия собственных амбиций".

"Тебе это не известно", - кивнул Гайм. "Мне тоже. Но я знаю, что это единственный способ узнать, ради чего все это затевалось, к добру или злу".

Губы Орсены сжались, складка на ее безупречном лбу стала глубже, когда она закрыла глаза. "Она хочет, чтобы я держалась", - сказала она, поглаживая большим пальцем рукоять Клинка Заклинателя. "Я чувствую ее страх. Я также ощущаю ее злобу, что немаловажно".

"За все годы, что я провел на этой земле, Ультрия, скажу честно: я никогда не встречал более злобной души, чем ты".

Жесткая линия ее рта слегка дрогнула. "Не думала, что лесть - одно из оружий в вашем арсенале, ваше высочество".

Гайм пожал плечами. "Любое оружие ценно, если оно работает".

Ее полуулыбка расцвела в широкую улыбку, которая быстро исчезла, когда она тоже взялась за меч обеими руками. "Это мой выбор", - произнесла она. "Но знай, что это не спасет тебя от моего гнева, если мы вскоре окажемся в Инферно".