Закрыв глаза, Шавалла стиснула зубы, издав вопль разочарования, и обеими руками вцепилась в рукоять кинжала. В ответ поверхность стола снова начала смещаться, и среди поднимающегося вихря появилось то же бородатое лицо. На этот раз, вместо того чтобы исчезнуть, оно с каждой секундой становилось все более отчетливым, пока через несколько мгновений они не увидели высокого мужчину преклонных лет, смотревшего на них с выражением серьезной оценки.

"Всего пять", - произнес он, покачав головой. Хотя его голос был печальным эхом, он с неестественной легкостью перекрыл продолжающийся рев Пожирателя. Воскресший дух Аркелиона сохранил тот же цвет и вещество, что и предмет, из которого он был сделан, превратив его глаза в пустые шары. Однако Гайм все же заметил в них удивительную проницательность и ум, когда давно умерший колдун подверг каждый меч и его носителя глубокому, тщательному осмотру.

"Шпион", - произнес он, посмотрев на Безымянный Клинок, а затем перевел взгляд на Ансельма и Глефу Некроманта. "Повелитель смерти". Перейдя к Орсене и Клинку Заклинателя губы старика изогнулись в улыбке. "Умелец", - назвал он, прежде чем переключится на Лексия и Зуб Кракена, после чего его глаза сузились. "Где пьющий души? - спросил он. "Где немавор? Сущность этого клинка - всего лишь человек".

"Изгнан", - ответил Лексий. "Более достойной душой".

"Ужасная потеря". Призрак Аркелиона скорбно опустил голову. "Его могущество имело решающее значение для нашего дела. Как и военачальник".

"И что же это за дело?"- спросил Гайм.

Аркелион выпрямился, приняв выражение, говорившее о том, что его душа все еще страдает от мук гордыни. "Такая грубость", - заметил он. "У тебя что, совсем нет манер?" Не дожидаясь ответа, он продолжил, наклонив голову и присматриваясь. "Ах, вот оно что. В твоем сердце живет дух царственности. Ты человек, привыкший командовать, такого нелегко поколебать. Странно, что шпион привязался к тебе".

"Я сам привязался к нему", - ответил Гайм. "Мною двигало безумие мести. Долгим был путь, приведший меня сюда, и я получу ответ, колдун. Какова цель Семи Мечей?"

"Шести", - поправил Аркелион. "Седьмой был вечно неподвластен мне, преследуя свою собственную цель. Чтобы помешать ему, я создал вот это". Он жестом указал на окружающий круг из клинков. "Хотя, когда придет время, я надеялся, что все шесть откликнутся на призыв. А из этих пяти один испорчен. Боюсь, наша битва проиграна еще до ее начала".

"Душа моей жены ничего не портит!"- воскликнул Лексий. С того ужасного момента в недрах Картулы, когда Каландра завладела Зубом Кракена, Гайм не видел в ученом такого гнева. "Она - могущественнейший из колдунов и добрейшая из душ".

"Доброта?" Смех Аркелиона был тихим, но от этого не менее язвительным. "Ты полагаешь, что это поможет тебе в грядущей борьбе, малыш?"

"У нас нет на это времени!"- вмешался Гайм, прежде чем Лексий успел ответить. "Еще одно из твоих творений вот-вот разнесет это место в пыль". Он кивнул в сторону закрытого окна: крик Пожирателя снова сотряс его.

"О, да!" Аркелион взглянул на окно и смущенно нахмурил брови. "Я все думал, когда же он полностью осознает щедрость, предлагаемую этим миром. Я надеялся, что объедки из Моря Скорби насытят его. Но запах демонического колдовства его всегда будоражил".

"Почему?"- спросила Орсена. "Зачем выпускать нечто подобное в мир смертных?"

Смущение колдуна переросло в откровенный стыд. "Потому что я мог", - заявил он, беспомощно пожав плечами. "Мудрость пришла ко мне позже, чем следовало бы. Но как бы ни был ужасен Пожиратель, он - не худший из моих грехов".

"Калтраксис", - осознал Гайм. "Он был первым демоном, которого ты вызвал из Инферно, не так ли?"

"По правде говоря, я не уверен, вызвал ли я его или он вызвал меня. Знаю только, что когда я увидел то, что привлек в наш мир, я понял, что являюсь самым мерзким преступником за всю историю человечества. Смотреть на существо с таким злобным умом - значит видеть конец всего сущего. Ибо такова его цель. Я был тем средством, с помощью которого Осквернитель Инферно проник в мир смертных, и в тот момент я разгадал его замысел и понял, что его нужно остановить".

"Хрустальный Кинжал был тайной реликвией, которую я хранил из сентиментальных соображений, и это был единственный заколдованный предмет, способный вместить его сущность. Но я сделал неудачный выбор. Поместив его в Хрустальный Кинжал, я придал ему способностью мгновенно перемещаться с места на место. Заклинание, требующее столько силы, что его можно сотворить только раз в столетие. Но одного раза было достаточно. Кинжал исчез в тот момент, когда я заключил Осквернителя в его грани. Он был потерян для меня навсегда. Но пятно от намерений демона осталось в моей душе. Мое вечное преступление, за которое я теперь искупаю вину". Он раскинул руки, охватывая их. "В вас, дети мои".

"Мы не твои гребаные дети!"- Шавалла сплюнула. "Мы - твои жертвы, старик. Ты хоть понимаешь, что значит носить эту штуку? Семья, друзья, все, кого ты знал, увядают вокруг тебя, превращая в изгоя, странствующего урода, терзаемого прихотями демона".