Через люк хлынуло еще больше воды, и Корва прибегла к помощи кулаков, чтобы убедить экипаж закрыть его парусиной. Большинство из них были слишком напуганы, чтобы реагировать, даже когда от ударов разбивались челюсти или ломались носы. Гайм и Орсена помогли первому помощнику поднять парусину по трапу, чтобы ее можно было прибить на место. Поднимаясь по ступенькам, Гайм был вынужден высунуть голову над палубой. Он смотрел на корабль, на который со всех сторон обрушивались волны высотой выше его грот-мачты. Свежая вспышка молнии высветила капитана Шаваллу: она твердо стояла на ногах, ее руки расплывались, когда она поворачивала штурвал то в одну, то в другую сторону. Может быть, это был обман зрения, вызванный разветвляющимися вспышками энергии, пробивающимися сквозь клубящиеся черные тучи, но он был уверен, что видел, как ее зубы обнажились в яркой, радостной улыбке.

Ярость шторма начала стихать перед рассветом, и к этому времени даже хныканье и молитвы самых испуганных матросов затихли в измученной тишине. Гайм поднялся по трапу на палубу и увидел, что она представляет собой обломки упавших парусов и траверсов. Орсена издала радостный смешок и бросилась к носу корабля, где оставался ее дрейк. В ответ на объятия своей создательницы зверь выпустил из ноздрей сдвоенные столбы дыма, а хвост его зашевелился так, что напомнил Гайму щенка, наслаждающегося вниманием своей хозяйки.

"Думаю, я назову тебя Буря, - сказала Орсена, проведя рукой по морде дрейка. "Тебе очень идет, не так ли? Да, подходит".

Гайм не удивился, обнаружив, что Шавалла все еще стоит за штурвалом. Вынув трубку изо рта, она подняла ее в знак приветствия. "Неплохо прокатились, приятель", - сказала она с мягкой усмешкой. "На мгновение я подумала, что это сучье море наконец-то взяло надо мной верх".

Несмотря на ее непоколебимый юмор и очевидную жизненную силу, он поразился тому, насколько юной она теперь выглядела. Шторм лишил ее большей части амуниции, ее сабля исчезла, но кинжал все еще болтался на поясе. Ее волосы представляли собой спутанную массу влажных рыжих локонов, шелковая блузка была разорвана, открывая бледную мускулистую плоть, лишенную шрамов. Корва утверждала, что плавала с ней почти десять лет, но, если бы он не знал лучше, то усомнился бы, что эта молодая женщина провела в море больше месяца за всю свою жизнь.

"Может быть, ты, - начал он, перешагивая через завал из обломков, чтобы подойти к ней, - имеешь какое-нибудь представление о нашем нынешнем положении?"

"Да, конечно", - она прикусила мундштук своей трубки, обнажив белые зубы в широкой улыбке, и склонила голову набок. Проследив за ее взглядом, не слишком опытный глаз Гайма не сразу различил конический силуэт, мерцающий в солнечной дымке ясного утра.

"По моим подсчетам, - сказала Шавалла, снова рассмеявшись, - мы находимся примерно в десяти милях к югу от Призрачного острова".

Глава 8 Призрачный остров

"Это что, гора такая?"- удивился Лорвет, щурясь на остров, медленно проступающий из дымки. Друид восстановил значительную часть своих сил, хотя сутулость его плеч и ввалившиеся глаза говорили о давней усталости. Гайм предпочел бы, чтобы он полностью выздоровел до того, как они доберутся до Призрачного острова, учитывая неопределенность того, что ожидало их на берегу. Но, учитывая, что за ними все еще охотился Пожиратель, а Черный Разбойник все ближе, медлить было нельзя. Вопрос друида был вызван странной формой приближающегося острова. Казалось, что он больше в высоту, чем в ширину, а узкая вершина, возвышающаяся над ним, состояла из необычайно отвесных скал.

"Нет, - ответила Ищейка, которой не требовалась подзорная труба, чтобы разглядеть детали среди все еще смутного силуэта, поднимающегося из спокойного моря. "Это статуя".

Утром ветер был настолько слабым, а состояние парусов "Змея" настолько потрепанным, что Шавалла приказала спустить шлюпки, чтобы отбуксировать его к острову. Гайм и остальные приложили все свои силы к выполнению этой задачи, работая веслами до тех пор, пока судно не встало на якорь на мелководье у пляжа в форме полумесяца. Мнение Ищейки подтвердилось, когда остров полностью показался в поле зрения. Огромная фигура бородатого мужчины в мантии возвышалась над густым лесом деревьев на высоту более ста футов. Статуя была сделана из гранита, а не из мрамора, ее поверхность была темной и покрытой пятнами, но без выветривания и трещин, которые Гайм ожидал бы увидеть у древнего памятника.

Еще одно колдовство, мой повелитель, сообщил ему Лакорат, его мысли были окрашены горечью. Это не было результатом работы тысяч каменщиков, трудившихся над этим десятилетиями.

"Аркелион, - произнес Гайм, изучая нахмуренные брови гигантского лица, возвышающегося над ним. Огромное изображение стояло с поднятыми руками, одна из которых держала, похоже, глобус, а другая располагалась над ним, растопырив пальцы, словно застыв в момент колдовства.

Я знал, что старый ублюдок был высокого мнения о себе, - процедил Лакорат. Но не думал, что его тщеславие достигнет таких абсурдных размеров.