Он позволил отвести себя в сторону, не отрывая взгляда от змеи, наблюдая, как свет, покрывавший ее, проникает в древесину. В этот момент старое, выветрившееся дерево вдруг стало гладким, покрытым изумрудно-зеленой чешуей с радужным мерцанием. Шипы на шее и спине носовой фигуры приобрели блеск закаленной стали, как и клыки в ее разинутой пасти. Но больше всего внимание Гайма привлекли рубины, появившиеся в глазах фигуры. Они засветились яркой огненной энергией, а затем замерцали - новорожденное творение Клинка Заклинателя моргнуло, впервые увидев мир.

Очевидно, не обращая внимания на мощное заклинание, наложенное среди них, орда чудовищ продолжала взбираться на борта корабля, воздух был наполнен хором злобного шипения. Одно из них, существо такой невероятной мерзости, что его существование было трудно постичь, бросилось на них с невероятной скоростью. Вместо одной головы у него было три, все ужасающе человеческие. Оно сновало по палубе на множестве ног, одни из которых были когтистыми, другие заканчивались покрытыми ракушками лапами, а на спине у него колыхалась масса конечностей, состоящая из когтей и щелкающих клешней.

Гайм встал перед Орсеной, подняв наготове Безымянный Клинок, но прежде чем он успел нанести удар, над чудовищем пронесся поток красного огня. Существо повалилось и поникло в потоке пламени, его три головы завизжали в яростной агонии. Проследив за огненным потоком, Гайм увидел, что он исходит из пасти преображенной фигуры. Чудовище оторвалось от своего соединения с кораблем и встало на дыбы среди груды расщепленного дерева. Щелкнув пастью, оно остановило пламя, затем бросилось на поджарившееся трехголовое существо, раздирая его на части мощными передними лапами. Дюжина монстров бросилась на спину носовой фигуры, но была сброшена в море несколькими ударами хвоста.

Издав торжествующий рев, новейшее творение Орсены начало неистовствовать, огонь вырывался из его пасти, конечности и хвост раздирали и крушили. В течение минуты оно пронеслось по правому борту, уничтожая врагов. Достигнув кормы, ненадолго задержалось, уничтожая толпу нападавших, которая стала настолько плотной, что ее вес начал выводить корабль из равновесия. Переходя к левому борту, Гайм увидел, что твари там остановились. Он не заметил среди них никаких признаков страха или паники, только мгновенную неподвижность, прежде чем они все бросились обратно в море.

"Что-то повелевает ими, - произнес он.

Так оно и есть, мой повелитель, мрачно заверил его Лакорат. И я бы не советовал тешить себя иллюзией, что с ними покончено.

Изгнав своих врагов, переделанная фигура направилась по палубе к ним, и команда Шаваллы в оправданном ужасе отшатнулась от нее. Однако она не обращала на матросов внимания, а, приблизившись к Орсене, покорно опустилась на пол. Положив свою длинную крокодилью голову у ее ног, рубиновые глаза смотрели на нее с обожанием.

"Возможно, это твое лучшее творение на сегодняшний день, Ультрия", - сказал Гайм, отвесив Орсене поклон. "Мои комплименты".

"Спасибо". Орсена нахмурилась, когда ее творение выпустило из пасти клуб серого дыма, а длинный язык высунулся, чтобы погладить ноги создательницы. Оно издало пронзительный звук, что Гайм распознал как жалобный скулеж, который стих только тогда, когда Орсена наклонилась, чтобы провести рукой по его морде.

"Как долго оно будет с нами?" - спросил Гайм.

Орсена взглянула на меч в своей руке, который в ответ испустил медленную, вялую вспышку света. "Она не знает", - ответила она. "Или ей все равно. Похоже, - продолжила она, и зверь у ее ног удовлетворенно фыркнул, когда она потерла чешуйки у него между глаз, - мне придется придумать тебе имя, не так ли?"

Некоторое время команда "Змея" стояла вокруг в оцепенении, пораженная тем, что им удалось выжить, и смотрела на обломки и трупы, разбросанные по кораблю. Пламя местами лизало древесину и канаты, а чудовищные тела дергались и истекали ихором на обшивку.

Шавалла, как и следовало ожидать, первой пришла в себя. "Прекратите пялиться, вы, одурманенные грогом ублюдки!" - прорычала она на свою завороженную команду. "Тушите пожары! Корва, создай группу, чтобы сбросить этих уродливых ублюдков за борт!"

"Есть, капитан!"

Подойдя к ней, Гайм ожидал наставлений, возмущенных тирад по поводу того, что ее пассажиры не раскрыли свою силу раньше. Вместо этого на ее лице появилось выражение глубокого удовлетворения, которое быстро сменилось вежливой улыбкой.

"Ты и твои друзья с каждым днем становитесь все интереснее, приятель".

"Мы должны уходить", - сказал ей Гайм. "Сейчас же".

"Я с радостью займусь этим", - ответила она, прежде чем указать на обвисшие паруса над головой. "Но без ветра и четкого курса..."

"Милорд, - вмешался Лексий, голос его был тих, но требователен. "Туман".

Переведя взгляд за поручни, Гайм увидел, что туман, окутывавший их пребывание в Рыскарях, начал отступать. Хотя он не почувствовал никаких изменений в воздухе, миазмы отхлынули от корабля и понеслись по воде с неестественной быстротой.