— Так лучше? — хрипло спрашивает он, и моя влага блестит на его бороде.

Чертовски возбуждающее зрелище.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Он улыбается — той опасной, волчьей улыбкой, которую я так люблю, — и снова наклоняется.

Смотреть на него почти невыносимо: как его язык кружит вокруг моего клитора, как его пальцы исчезают внутри меня, как он прикрывает глаза, словно я — лучшее, что он когда-либо пробовал. Я запускаю пальцы в его шелковистые мягкие волосы, цепляясь за что-то реальное, за что-то прочное.

— Ты невероятная на вкус, — он подкрепляет свои слова глубоким поцелуем, от которого у меня перехватывает дыхание. — Я мог бы есть эту киску целыми днями.

— Нейт…

— Да, — еще один сокрушительный поцелуй в киску. — Это то, что я хочу слышать. Скажи еще раз.

— Нейт…

Оргазм обрушивается на меня без предупреждения. Вот я взбираюсь на вершину, а в следующий миг рассыпаюсь на части, выгибаясь дугой, пока волна за волной меня накрывает наслаждение. Я смутно осознаю, что выкрикиваю его имя, что мои бедра сжимают его голову, словно я пытаюсь выдавить из него жизнь, что мои пальцы дергают его за волосы так жестоко, что кому угодно, кроме него, было бы больно.

Он доводит меня до оргазма, не пропуская ни одной дрожи, ни одного толчка, его губы не останавливаются, пока я не обмякаю, хватая ртом воздух и слабо отталкивая его за плечи, потому что это уже слишком. Я не могу…

Он отстраняется, облизывая губы, и от его вида — раскрасневшегося, голодного и чертовски довольного собой — мое измученное тело снова сжимается.

— Я с тобой еще не закончил, — говорит он, возвышаясь надо мной, как бог.

— Не сомневаюсь, — выдавливаю я, чувствуя, как сердце бьется чаще.

Он целует меня, и я чувствую на его языке свой вкус — что-то настолько первобытное, что я стону прямо ему в рот. Его тело в одежде прижимается к моему обнаженному, ткань царапает сверхчувствительную кожу.

— Я хочу попробовать кое-что, — шепчет он, почти касаясь моих губ.

— Что именно? — спрашиваю я, не понимая, что ещё вообще может быть.

Вместо ответа он подхватывает меня с кровати. Я вздрагиваю, вцепляюсь в его плечи — и вот мы уже движемся к балкону, к стеклянной двери, которая так и осталась приоткрытой после его появления.

О нет. Это точно ничем хорошим не кончится.

— Нейт, что…

Он бедром толкает дверь пошире и выносит меня наружу.

Холодный воздух обжигает кожу, по всему телу пробегают мурашки. Мы так высоко, а под нами раскинулся город — переплетение улиц и сверкающая сетка огней. Я стою на узком балконе почти обнажённая, лишь в распахнутом халате.

— Я не хочу никуда лететь! — протестую я, от паники у меня подкашиваются ноги.

— Мы не летим, — говорит он. — Мы трахаемся.

— Ты с ума сошел? — шиплю я. — Кто-нибудь увидит…

— Никто не увидит, — он усаживает меня на узкий балкон, прислонив спиной к перилам, и я чувствую, как холодный металл впивается в кожу. — Смотри.

Он мерцает, как плохой телевизионный сигнал, его изображение дрожит, а потом он исчезает. Он снова стал совершенно невидимым, но я все еще чувствую его. Его руки на моих бедрах. Его дыхание на моей шее. Прикосновение его тела, теплого и крепкого, такого крепкого, несмотря на то, что его совсем не видно.

— Видишь? — его голос звучит отовсюду и ниоткуда. — Никто нас не видит. Только ты и я… и весь город внизу.

Ох.

— Это безумие, — выдыхаю я. — С ума сойти можно.

— Ты отказываешься?

Я поворачиваю голову и смотрю вниз, ветер треплет мои волосы. Между мной и улицей — сотня футов пустоты. Мое почти обнаженное тело прижато к перилам невидимым мужчиной, который может сломать эти перила, как зубочистку.

Это ужасно — страх, заложенный в мозге, страх разбиться насмерть, страх быть такой уязвимой, страх полностью довериться кому-то. Каждый нерв в моем теле напряжен, по нему словно бегают иголки.

Но за страхом скрывается кое-что еще. Это полная и абсолютная свобода в сочетании с изощренным эксгибиционизмом. Я с трудом сглатываю и облизываю губы, прежде чем ответить.

— Нет.

Его невидимые руки сжимают мои бедра. Я слышу его стон — чувствую вибрацию у себя на шее, там, где должен быть его рот.

— Повернись.

Я повинуюсь, не раздумывая, поворачиваюсь лицом к городу и хватаюсь за перила обеими руками. Металл холодит ладони, ветер обжигает обнаженную грудь, раздувая халат, и я внезапно остро ощущаю свою уязвимость — обнаженная, беззащитная, я стою, перегнувшись через перила высоко над Манхэттеном, а за спиной у меня невидимый супергерой. Меня может увидеть любой, у кого есть дрон, не говоря уже о жителях соседнего здания, если у них есть бинокль или зум-объектив.

Я слышу, как он расстегивает молнию. Этот звук, кажется, заполняет все вокруг, и моя киска пульсирует в ответ. А потом я чувствую жар, прикосновение теплой кожи и головку его члена, упирающуюся в мое лоно. Снова дрожу всем телом.