Боже правый.

Он меня погубит.

Но я могу лишь вскрикнуть:

— О боже! — пока оргазм нарастает, волна поднимается, превращаясь в цунами. Я чувствую, как он зарождается у основания позвоночника, в судорожном сжатии бёдер. — О боже, я уже близко…

— Ещё не время, — он внезапно замедляется, вместо толчков начинает плавно вращать бёдрами, глубоко внутри. Я почти рыдаю от разочарования. Давление остаётся, но ритм пропал, и моё тело вопит от этой потери.

— Нейт! — вскрикиваю я, удивляясь тому, насколько отчаянно звучит мой голос.

— Не раньше, чем я скажу, — он полностью выходит из меня, оставляя опустошённой и изнывающей, и я издаю звук, полный чистой муки. Внезапная пустота почти болезненна: мои стенки сжимаются, ищут то, чего больше нет.

Создан для меня. Он был создан для меня.

— Пожалуйста…

— Перевернись, — приказывает он, проводя пальцами по моему животу и словно демонстрируя, насколько велики его ладони, прежде чем они скользят вниз, к спине.

Мои конечности словно налиты свинцом, но с его помощью мне удаётся перевернуться. Простыни подо мной влажные, смятые, а в воздухе витает запаха секса. Его руки хватают меня за бёдра, резко подтягивают, я оказываюсь на четвереньках, и затем он без предупреждения врывается в меня сзади.

— Блять! — вскрикиваю я. В этой позе он проникает глубже, даже слишком, и я вцепляюсь в простыни, пока он задаёт беспощадный ритм. Я ощущаю его повсюду: болезненную хватку его пальцев на бёдрах, шлепки его бёдер о мои, невероятную глубину проникновения — он задевает места, о существовании которых я даже не подозревала.

— Ты бы видела себя, дорогая, — его рука скользит вверх по моему позвоночнику и давит между лопатками, пока грудь не прижимается к матрасу. В этой позе еще сильнее выгибается спина, и от следующего толчка перед глазами вспыхивают звёзды. — Лицом в подушку, задницей вверх, принимаешь всё, что я даю. Прекраснее зрелища я в жизни не видел.

Я стону в подушку, слов больше нет, мыслей тоже. Существует только ощущение: неумолимое движение его члена, жжение в перенапряжённых мышцах, шлепки его бёдер о мою задницу, непристойные влажные звуки нашего секса. Колени болят от соприкосновения с матрасом, горло саднит от стонов, но мне всё равно. Ничего, кроме этого, больше не существует.

— Прикоснись к себе, — приказывает он. — Потри свой сладкий клитор. Я хочу смотреть.

Я запускаю руку под себя, нахожу набухший клитор, и от первого же прикосновения пальцев вздрагиваю. Я настолько чувствительна, уже так близка… Бугорок под моими пальцами скользкий и горячий, пульсирует в такт сердцебиению.

— Вот так, — его темп ускоряется, становится жестоким, сокрушительным. — Играй с собой, пока я тебя трахаю. Покажи, как ты наслаждаешься.

Я вожу по клитору как сумасшедшая, всё тело дрожит на грани. Рука трясётся от того, что я удерживаю себя в этой позе, ведь запястье согнуто под неудобным углом, а его бёдра неумолимо двигаются, заставляя меня скользить.

Удовольствие нарастает так быстро, что я едва могу дышать. Его рука запутывается в моих волосах, оттягивает голову назад, и эта лёгкая боль посылает разряд электричества прямо в моё лоно.

— Кончай, дорогая, — рычит он. — Прямо сейчас. Кончи на мой члене, как хорошая девочка.

Оргазм взрывается.

Я кричу его имя — или, по крайней мере, пытаюсь, — но звук выходит прерывистым, надломленным, пока волна за волной удовольствия терзают меня на части. Мои внутренние стенки сжимаются вокруг него, и я слышу, как он яростно ругается позади меня. Мои пальцы всё ещё двигаются по клитору, продлевая ощущения, и я чувствую, как судороги прокатываются по всему телу — по бёдрам, животу, даже по тем местам, которые, как мне казалось, не способны сжиматься.

— Чёрт… чёрт, какая же ты тугая, когда кончаешь…

Он резко входит до упора и замирает, стон вырывается из его груди. Я чувствую, как он пульсирует внутри меня — горячий и влажный, наполняет меня именно так, как и обещал. Это ощущение запускает ещё одну волну отголосков оргазма: моё тело сжимается вокруг него, выжимая каждую последнюю каплю. Я ощущаю, как внутри разливается тепло, чувствую, как он подрагивает, опустошаясь, — и что-то первобытное во мне трепещет от осознания, что меня так пометили.

Долгое мгновение мы оба не двигаемся.

Затем он медленно выходит, и я падаю на матрас, совершенно обессиленная. Простыни прохладны на моей разгорячённой коже, и я ощущаю следы нашей близости между бёдер — его семя уже начинает вытекать.

Я смутно осознаю, что он куда-то уходит, покидает кровать, а потом возвращается с чем-то тёплым и влажным. Полотенце, видимо. Он осторожно вытирает меня между бёдер.

Я шиплю, когда ткань касается чувствительной кожи.

— Больно? — его голос теперь звучит мягко.

— Немного, — отвечаю я, всё ещё задыхаясь.

Он снова проводит полотенцем и замирает:

— У тебя немного крови.