— Это моя работа. Вдумчивая, взвешенная журналистика, если верить Рэйчел, сидящей тут.

Рэйчел хмуро смотрит на меня, а Авангард лишь едва заметно улыбается.

— Хорошо, — произносит он.

Рэйчел снова громко откашливается:

— Возможно, нам стоит перевести разговор на гуманитарную деятельность Авангарда? На его помощь при стихийных бедствиях, на…

— Через минуту, — я не отрываю взгляда от него. — Вы присоединились к программе «Глобал Динамикс» в 2034 году. Это было в разгар «Мрачного десятилетия», в самый его тяжёлый период.

— Я в курсе хронологии событий, — сухо отвечает он.

— Программа разрабатывалась при правительстве, которое применяло военную силу против собственных граждан. Протестующих объявляли внутренними террористами. Люди исчезали в центрах временного содержания, — я делаю паузу. — Это не вызывало у вас сомнений относительно участия в проекте?

Наступает долгая тишина. Рэйчел выглядит так, будто вот-вот лопнет от напряжения. Джейсон уже даже не притворяется, что делает заметки.

Авангард откидывается на спинку кресла, и на какой-то миг мне кажется: он сейчас оборвёт меня, выдаст стандартный корпоративный ответ и переведёт разговор. Но вместо этого он делает нечто неожиданное.

Он смеётся — коротко, без тени веселья.

— Вы действительно не выбираете выражений, да?

— Я предупреждала вас ещё на гала-вечере, — отвечаю я.

— Да, предупреждали, — он проводит рукой по волосам, нарушая тщательную укладку, и внезапно перестаёт походить на героя пропагандистского плаката — теперь он больше напоминает солдата с ПТСР. — Честно говоря, когда я присоединялся к программе, я почти ни о чём не думал. Вообще ни о чём, кроме…

Он замолкает, сглатывает — кадык дёргается на шее.

— Кроме чего? — мягко подталкиваю я — мягче, чем собиралась.

— Кроме того, что я потерял близкого человека и хотел быть полезным. Иметь значение. Делать то, что действительно могло бы помочь людям, а не… — он обрывает себя на полуслове, стискивая челюсти. — Программа дала мне шанс стать кем-то большим. Я им воспользовался. Был ли это правильный выбор… — он пожимает плечами, на мгновение выглядя беспомощно. — Иногда я задаюсь этим вопросом.

Рэйчел вмешивается, не давая мне развить тему:

— С тех пор он проделал невероятную работу. Спасённые жизни, предотвращённые катастрофы — Авангард сыграл ключевую роль в восстановлении Америки. Он символ надежды для миллионов.

— Я спрашивала не про миллионы, — отвечаю я ей пренебрежительно, не отрывая взгляда от него. — Я спрашивала про него.

Между нами пробегает что-то — нить взаимопонимания, возможно, словно он видит во мне то, чего видеть не должен. Маски, которые мы носим…

— Следующий вопрос, — тихо произносит Авангард.

Он хочет передышки. Я даю ему её.

— Ваши чувства. Вы упомянули, что они усилены. Насколько именно?

Он явно испытывает облегчение от смены темы:

— Достаточно усилены, чтобы слышать, как бьётся ваше сердце, даже сидя по другую сторону стола.

Я замираю. О, просто чертовски замечательно. Наверняка он сейчас слышит, как оно колотится, словно проклятый барабан.

— Должно быть, это ошеломляет, — с трудом выдавливаю я. — Весь этот поток сенсорной информации.

— Поначалу так и было. Но я научился фильтровать, хотя на это ушло немало практики. Научился фокусироваться на важном: распознавать звуки опасности, призывы о помощи, и отсеивать всё остальное, — в уголках его глаз проступают морщинки. — Например, прямо сейчас я сознательно не прислушиваюсь к разговору этажом ниже, там кто-то обсуждает бракоразводный процесс некоего Джеральда.

Я не могу сдержать улыбку:

— Бедный Джеральд.

— Его жена, судя по всему, забирает яхту.

— Трагедия.

Мы оба улыбаемся, и я отчётливо осознаю, что Рэйчел и Джейсон наблюдают за нашим обменом репликами со всё возрастающей тревогой. Два человека, которые должны быть оппонентами — журналист и объект интервью, — вдруг вступают в нечто, подозрительно напоминающее взаимопонимание.

Но я не могу позволить себе расслабиться.

Заставляю себя вернуться к делу:

— А каков диапазон вашего слуха? Если кто-то позовет на помощь через весь город…

— Если они находятся в определённых пределах, я их услышу. Если кричат достаточно громко или если я специально прислушиваюсь, — его лицо мрачнеет. — В этом и сложность: где-то там всегда кто-то зовёт на помощь, а я не могу слышать всё одновременно или быть везде сразу.

Пока что. Я тут же вспоминаю о проекте «Прометей».

— Тогда как вы выбираете? Когда происходит несколько чрезвычайных ситуаций, когда в опасности много людей, как вы решаете, кого спасать?

— Я не выбираю, — его голос звучит ровно. — За меня выбирает алгоритм.

Я моргаю:

— Алгоритм?

Рэйчел издаёт предупреждающий звук, но Авангард отмахивается от неё: