Я эту девчонку знаю с тех пор, как вытащил ее из африканской задницы, в которую она попала не по своей вине. Я видел, как она развивалась, как училась, как получила корону, которую не просила, и как эту корону несла, потому что больше было некому. И я хорошо помню, какое у нее было лицо последнее время — правильное, императорское лицо человека, который каждое утро идет на работу, которую ненавидит, и делает ее при этом хорошо, потому что иначе не умеет. А сейчас она сидела на обрыве над ямой с богом, болтала ногами и весело лыбилась.

Не ее это… Вот совсем не ее! И ведь что смешно, правила она нормально, приказы отдавала правильные, старых князей в Совете строила одним взглядом, в Индире угандошила сорок тысяч костяных за неполных три часа. А всё равно каждый раз, когда ее сажают на трон, из нее как будто выпускают воздух. Лиза же на троне цветет.

Вот тут я подумал вторую вещь, глядя на эту троицу. Я ведь мог сюда не лететь, а отправить сюда Лизу. Просто позвонить и сказать — юг Африки, красный, разберись. И она бы разобралась.

Люди на Земле считают Елизавету Петровну очень сильной Одаренной и очень мудрой женщиной, и они правы, только они очень много о ней не знают. Люди не видели, чему ее учил Дэн, а Дэн — это Дэн, он из тех Охотников, после встречи с которыми целые Пантеоны меняют планы на будущее, а у некоторых пропадает вообще это самое будущее. Люди не знают, что после Дэна с ней возилась Бездна, а Бездна возится с кем попало примерно никогда, более того, я не помню, чтобы она объявляла кого-то своей подругой. Моя потенциальная, блин, невеста давно и сильно переросла этот мир, просто ведет себя здесь аккуратно, чтобы не пугать соотечественников. Позвал бы, прилетела бы, и с удовольствием повеселилась. Но позвать я не мог, потому что она Императрица Российская, и место ее сегодня на носу флагмана или в тронном зале столицы, где ее видит вся планета, а не в яме под Йоханнесбургом.

Статус — штука дурацкая, но, к сожалению, работающая, особенно в день, когда людям как никогда нужно видеть, что власть на месте. Ирония в том, что рядом со мной сейчас сидела Императрица настоящая, и вот у нее со статусом всё было прекрасно ровно до той минуты, когда она спихнула его матери и сбежала веселиться.

— Оль, — сказал я, присаживаясь рядом с ней на камень. — А тебе самой не смешно? Императрица у нас собралась драться, а все самое сложное выгребает ее матушка.

— Не смешно, а чертовски классно! — сказала она.

Вот и поговорили. Я посмотрел вниз, на чашу. Ромб не мигал, а горел ровно, значит, сеть в клиенте уверена. Барьер держал, но по нему уже шла рябь, а это, вообще-то, как бы подтверждало красную угрозу, к примеру оранжевому на такое нужно минут двадцать, этот же работал восемь.

Тут мне в голову пришла третья мысль, самая интересная из трех. Я ведь этой девчонке должен, давно и по-крупному. Она в свое время, будучи молодой, наглой и вообще не признающей слова НЕТ, решила, что от Великого Охотника ей нужен ребенок. Прямо вот решила и прямо вот пришла с этим ко мне. Я тогда как-то выкрутился, отговорился, перевел всё в шутку, но это было неважно, потому что дело было не в ребенке. Дело было в том, что она искала в этом мире хоть кого-то, кто сильнее нее, и не находила. Потом я пообещал найти ей мужа, хорошего, крепкого, хозяйственного, обещал, между прочим, уже давно. А потом вообще, пообещал ей Охотника, молодого, симпатичного и чертовски сильного. Но ни разу ничего не сделал, то война, то Скверна, то Многомерная, то еще какая-нибудь дрянь.

Хотя, если честно, дело было даже не в занятости. Отдавать ее кому-то из братьев в нынешнем виде… Ну не знаю, думаю братья еще не отошли от новости, что теперь они могут иметь семьи. А так-то до нынешнего времени, как и я сам в прошлой жизни, мы женщинами в большинстве своем пользовались. Да, я этим не горжусь, но во-первых, недовольных среди дам не было, а во-вторых, у нас была отмазка, что Кодекс запрещает.

Да и вообще, братья уважают силу, а сила у Ольги, при всех ее талантах, выглядит крутой только здесь, в этом мире. Ольга очень хороший боец для Земли и совершенно недостаточная для того места, куда ее рано или поздно занесет. Значит, ее надо усиливать, а чтобы понять как, надо сначала посмотреть, что она умеет на данный момент. К своему стыду я некоторое время назад потерял ее развитие из вида. И, надо же какое совпадение, у меня как раз есть яма «Колизея» с красным ромбом!

— Ладно, — сказал я и поднялся. — Работай.

Ольга уставилась на меня.

— В смысле? — осторожно уточнила она.

— В прямом. Ты прилетела на вызов? Прилетела. Вот вызов, — я кивнул на чашу. — Забирай и решай проблему.

— А ты?

— А я посмотрю.

Гермес тихо присвистнул, Арес не издал ни звука, но забрало опустил, и я услышал, как у него в броне что-то деловито щелкнуло.

— Условия такие, — я поднял палец. — Барьер держу я, чтобы эта прелесть не сбежала и никого по дороге не сожрала. Если ляжете — вытащу. Пока не ляжете — не вмешиваюсь вообще. Ни советом, ни силой, ни «Оля, слева».

— А если я скажу «Саня, помоги»? — прищурилась она.

— Тогда помогу, — честно сказал я. — И на этом закончим, навсегда.