Про себя я в этот момент думал совсем о другом. Почта у Грегори всегда была так, побочным проектом, мелочью на фоне основного бизнеса, из разряда — пусть будет, деньги лишними не бывают. Он мне о ней сам рассказывал, сильно подвыпивший и оттого щедрый на подробности. Его сеть автономная, узлы обслуживают себя сами, а прибыль капает на счета независимо от того, жив хозяин, мертв хозяин или, скажем, сидит в подвале у кого-нибудь очень нехорошего.

Если эта штука работает прямо сейчас, приезжает, вежливо разговаривает и просит расписаться, значит, узлы целы, деньги идут, а неприлично большое количество золота на счетах одного жадного портальщика становится еще неприличнее. Радовало меня в этом ровно одно и настораживало ровно то же самое, потому что где сам Грегори, не знает никто уже очень давно, и работающая автономная почта об этом не говорит вообще ничего.

— А как они тебя нашли? — Лиза обошла ящик по кругу. — Саша, вот правда, планета была закрыта. Ты сам говорил, что сюда даже письмо не проходило.

— Была закрыта, а теперь нет.

— И что?

— И то, что у Земли теперь есть адрес. Настоящий вселенский адрес.

Я это сказал и сам на секунду завис, потому что только сейчас поймал масштаб. Пока купол стоял, планета была даже не запертой дверью, а пустым местом на карте — дырка, белое пятно, сюда нельзя, тут ничего нет. А утром я эту дырку убрал, и мир аккуратно встал в общий реестр, со строчкой, координатами и, судя по всему, ответственным получателем, которым, если верить шару, являюсь я.

— Отлично, — сказал я вслух. — Просто прекрасно.

— Что прекрасно?

— То, что теперь сюда можно что-нибудь прислать. И то, что прислать может кто угодно.

Лиза открыла рот, закрыла, посмотрела на небо, где еще висел каменный монстр Курьера, и я прямо увидел, как у нее в голове выстраивается очередь из всех, кому Великий Охотник Сандр за свою длинную жизнь мог хоть что-то задолжать. Очередь получалась внушительная. Я бы на ее месте тоже занервничал.

— А что в посылке? — Лиза сунула нос буквально в ящик.

— Эй, — я отвел ящик в сторону. — А вот этого я тебе не скажу.

— Почему?

— Потому что сам не знаю. Подозреваю, но не знаю, и открывать ее здесь точно не буду.

— Вредина, — сказала Императрица Российская и надулась.

— Вообще-то это личная посылка, — возразил я.

Она надулась еще сильнее. Женское любопытство страшная штука, я это давно понял, а с тех пор, как женился, изучил этот вопрос глубоко и на практике.

Ящик я убрал в хранилище, от греха и от чужого любопытства подальше.

— Короче, так. Здесь ничего не трогать, никому. Контейнер не вскрывать, к печатям не подходить, жезлами не тыкать, гвардию отвести за периметр. Я что-нибудь придумаю.

Лиза медленно оглядела то, что осталось от главной площади ее столицы. Восемь штырей с крепостную башню каждый, просевшие опоры, раскрошенная кладка, контейнер размером с полплощади посреди всего этого и кусок бортика от фонтана.

— Саша, — сказала она устало. — Если бы мы даже захотели, мы бы тут сами ничего не смогли сделать.

— Ну вот и хорошо, — обрадовался я и быстренько свалил. Думать, естественно.

Хотя, если совсем честно, свалил я еще и потому, что хотел посмотреть на одну штуку, которую запустили утром и которая с тех пор работала без меня.

«Колизей». Утром, когда я приказывал Лизе его поднимать, эта штука была для меня лишь набором чертежей, оплаченным временем работы моей креативной троицы и такой суммой, что при слове «Колизей» у Ани портится настроение до сих пор, причем поднимали мы его недостроенным, впопыхах, с половиной спящих узлов и с ремонтом на южном контуре. Зато получилось красиво.

По всей планете, там, где никого нет и ничего не жалко, стояли опорные зоны — пустые каменные чаши, обведенные артефактным контуром. Сверху ничего не видно, снизу тоже, и это правильно, потому что вся работа делается не там, где смотрят. По факту это были защищенные куски пространства. Дабы не изобретать велосипед, технологию мои научники взяли из Разломов. Ну, если быть еще точнее, то по факту это были почти сами Разломы, только искусственные. Изолированное пространство вне нашего мира, но которое прикреплено к нашему миру.

Когда чужая сущность приходила в наш мир, у нее была примерно секунда, пока она еще больше энергия, чем живое мясо. Вот в эту секунду ее и цепляло. Не било и не жгло, а просто брало за шкирку и тянуло к ближайшей чаше, где и запихивало ее внутрь. А дальше начиналось самое смешное. Наружу из чаши можно было выйти ровно одним способом, нужно было сломать барьер. Барьер там хороший, я лично проверял, и на то, чтобы его продавить, богу нужно время. Сутки, если бог приличный, и часов восемь, если бог очень приличный. Но кто ж ему это время даст?

Я вышел из Тени на смотровой площадке седьмого узла, где-то под Вологдой, потому что до нее было ближе всего, и сразу увидел, что всё работает. Причем работает лучше, чем я рассчитывал.